Mister Mikoyan – главный по ням-ням

Анастас Микоян. old.bigenc.ru

Несмотря на то что наша страна уже более тридцати лет как отказалась от модели государственного планирования и перешла на рельсы рыночной экономики, переход от социализма к капитализму не смог стереть из коллективной памяти множество феноменов, привитых нам советским общепитом. И речь идет не только о «самом вкусном мороженом», «микояновских сосисках» или о маркировке ГОСТ, которую ответственные домохозяйки продолжают искать на продуктах питания. Но и о том, какой образ «вкусной и здоровой пищи» до сих пор сидит в подкорке народных масс. Что есть изобилие, а что есть правильное питание. И это во многом парадоксально.

Ведь, с одной стороны, советская экономика была экономикой тотального дефицита, которая закончилась пустыми полками, талонами и табачными бунтами. Анекдот, что «здесь только рыбы нет – мяса нет в магазине напротив», не был анекдотом. С другой стороны, общественное питание является, наверное, единственной отраслью экономики, которую после 1991 года полностью покинуло государство. «Советскую кухню», от рассольника и солянки до яйца под майонезом и сосисок с зеленым горошком, можно отведать разве что в ГУМе да в министерских и депутатских столовых. Однако, несмотря на все вышеперечисленное, мы продолжаем жить и питаться в «пространстве советского общепита», в координатах тех вкусов, которые были придуманы для нас еще в 30-е годы прошлого века. Почти сто лет назад (1926) вопросы снабжения оказались в руках одного человека – Анастаса Ивановича Микояна (1895–1978). Именно он придумал для нас и советское мороженое, и «рыбный день», и компоты из сухофруктов, и вермишелевый молочный суп, и рыбные консервы, и крабовый салат, и моду на томатный сок, и картофельное пюре, и горчицу как основную приправу к мясу. Можно сказать, что весь советский общепит вышел из одной-единственной головы. И многое из того, что мы привыкли считать атрибутами сугубо «советской цивилизации», эта голова подсмотрела и скопировала с США. Американский кафетерий превратился в заводскую столовую. Сегодня это звучит удивительно, но во время первых пятилеток Советский Союз не стеснялся быть «социалистической Америкой».

Первый срок комом

Сегодня имя Анастаса Ивановича Микояна прочно забыто. В массовом сознании от него остались разве что знак качества «микояновский мясокомбинат» да присказка «от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича», которая расшифровывается так, что молодой армянский революционер Микоян умудрился начать свою партийную деятельность еще при Владимире Ильиче Ленине и, проведя в высших эшелонах власти 55 лет, завершил свою карьеру уже при Леониде Ильиче Брежневе, «приземлившись» на посту Председателя Президиума Верховного Совета, то есть в статусе формального «президента СССР». Будучи классическим «технократом», Микоян никогда не цеплялся за власть, умудрившись при этом оставаться у власти дольше всех. Можно сказать, что он единственный из «ленинского призыва», который дошел до финиша, показав тем самым удивительный пример выживаемости и политического долголетия. У него за спиной остались Первая мировая война и армянское ополчение, Бакинская коммуна, первые пятилетки, Большой террор, Великая Отечественная война, Оттепель, налаживание отношений с США и Китаем и «разруливание» Карибского кризиса, когда в октябре 1962 года человечество оказалось на пороге ядерной войны и взаимного уничтожения. Но сегодня Анастас Микоян интересует нас не как член Политбюро, политик или дипломат, а сугубо как основатель пищевой промышленности Советского Союза, как «нарком по вкусам», внедривший передовой опыт американского общепита на советской земле.

В 1926 году Микояну предлагают возглавить Народный комиссариат внешней и внутренней торговли. При этом самое удивительное в этой истории то, что будущий реформатор снабжения несколько раз подряд отказывался от данного назначения, ссылаясь на свою некомпетентность в вопросах торговли. Микоян пишет Сталину: «Несмотря на состоявшееся решение политбюро о назначении меня Наркомторгом, я категорически отказываюсь и заявляю, что не могу подчиниться такому решению, ибо совершенно убежден, что мое назначение наркомом погубит как дело, так и меня… Я Наркомторгом и вообще наркомом не гожусь и не могу взять на себя обязанности сверх своих сил и способностей». После первого отказа и второго предложения – следует второй отказ. «Снова категорически против предполагаемого моего назначения. Для Наркомторга я совершенно не подготовлен, у меня нет ни малейшей практики, соответствующих знаний, нет ни малейшей уверенности справиться с делом. Назначение в Наркомторг будет величайшей ошибкой по отношению ко мне и к делу. Заявляю, что такому решению ЦК не могу подчиниться». С третьей попытки Анастас Микоян наконец-то стал наркомом торговли, сменив на этом посту сподвижника Ленина Льва Каменева. Микояну 30 лет, его вес 57 килограммов – он самый молодой и самый легкий член состава Совета народных комиссаров! Насмешка истории состояла еще и в том, что будущий организатор всей мясной промышленности Советского Союза сам не употреблял в пищу мяса. И не потому, что был идейным вегетарианцем. Просто организм Микояна обладал редкой генетической особенностью – не принимал мясной пищи. Сразу начинались тошнота, рвота, сыпь на теле. Самая настоящая аллергия. Поэтому питание наркома было скромным, если не сказать аскетическим. На завтрак шпинат, рисовая каша, кофе с молоком, на обед – суп, немного рыбы, или несколько ломтиков жареной картошки, на ужин – черный хлеб, мед, спаржа, которую Микоян позже научился выращивать сам.

Советскую торговлю Микоян принял в удручающем состоянии. Несмотря на выдвинутый еще Лениным лозунг – «учиться торговать» – большевики торговать так и не научились. Советский Союз оставался сырьевым придатком европейских стран. Если посмотреть статистику 1927–1928 годов, то мы увидим, что главными продуктами экспорта были пушнина (17 %), нефть (15 %) и древесина (12 %). Зерно от общего объема вывозимого сырья составляло только 5,5 %. Благодаря большому урожаю хлеба уже в первый год руководства Микояна внешняя торговля Советской России смогла показать минимальное активное сальдо размером в 57 851 золотой рубль.

При этом товарищ Сталин понимал, что для проведения галопирующей индустриализации («мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние за десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут») нужно огромное количество валюты, которое невозможно добыть, торгуя пушниной, древесиной или сокровищами Эрмитажа. Единственный ресурс, который имелся в России в достаточном количестве и который имел спрос на внешнем рынке, – это зерно. Поэтому первая пятилетка (1928–1932) совпадает с началом коллективизации (1928). Создание колхозного строя, раскулачивание и массовые изъятия зерна у крестьян подорвали и без того хрупкую систему снабжения населения. И без того минимальные, установленные в 1926 году закупочные цены на зерно не менялись аж до смерти Сталина в 1953 году. В феврале 1929 года на всей территории страны возвращается карточная система. А в 1932 году Советский Союз накрывает великий голод, уже второй за время правления большевиков после голода 1921–1923 годов.

Продуктовый талон на июнь 1932 г. coins.lave.ru

Засуха и неурожай наслоились на огромные объемы изъятия зерна, в результате чего на территории СССР погибло от 3 до 8 миллионов человек, а в некоторых бывших советских республиках события 1932–1933 годов сегодня получили наименование «голодомор». Микоян как народный комиссар, ответственный за циркуляцию товаров среди населения, можно сказать, оказался «у разбитого корыта». В народе родилась издевательская шутка: «Нет мяса, нет масла, нет молока, нет муки, нет мыла, но зато есть Микоян». Теперь задачей наркома было распределение сокращающегося пирога между голодными. Поскольку Микояну потребовалось сосредоточиться на вопросах экономии и оптимизации, в ноябре 1930 года Наркомат торговли был разделен на две составляющие: Народный комиссариат снабжения (Наркомснаб) и Народный комиссариат внешней торговли. Теперь Микоян официально стал снабженцем. «Наркомат Микояна разработал сложную многоуровневую систему пайков, где учитывались десятые, сотые и тысячные доли граммов жиров, белков и углеводов». Каждая организация – от студенческой до фабричной столовой, от санатория до детского садика, от научных учреждений до тюрем – получила свои нормативы питания. Каждый советский человек – от шахтера до партработника, от летчика до сталевара, от солдата до генерала – был вписан в систему пайков. «Пайковаться» стали даже служебные собаки и военные лошади. Но хлеба, мяса, овощей и фруктов катастрофически не хватало на всех. Ужин советского человека начала 30-х годов – посыпанный сахаром кусок черного хлеба и стакан черного чая. Среди населения получила распространение полба – несколько ложек пшеничной или ржаной муки, размешанной в воде. Микояну приходилось искать все новые и новые источники питания. Так в определенный момент руководство страны додумалось, что «новым мясом может стать рыба».

Начальник Камчатки

Идея разработки дальневосточной промысловой рыбы появилась еще в 1928 году. Сам Микоян вспоминал, что «это было идеей Сталина». Рыба казалась тем самым универсальным продуктом, способным накормить миллионы голодающих. Ее ресурс считался неисчерпаемым. Дело оставалось за малым: наладить промысел и доставить рыбу к столу советских граждан. И первое, и второе было проблематично. Во-первых, в СССР практически отсутствовала консервная промышленность. А во-вторых, несмотря на то, что с момента Октябрьской социалистической революции прошло уже больше десяти лет, советская власть утвердилась еще не на всей территории страны. На Дальнем Востоке – на Сахалине и на Камчатке – в открытую хозяйничали японцы, полностью подмявшие под себя весь местный рыболовный промысел. Японская империя расширялась, в 1931 году была оккупирована Маньчжурия. Такая судьба могла постигнуть и советский Дальний Восток, ведь с 1918 по 1922 год японцы беспрепятственно заняли северный Сахалин и не встретили никакого отпора. На момент, когда Микоян стал «на удаленке» (лично он прибудет в регион только в 1945 году) руководить Дальним Востоком, Япония уже наладила здесь рыболовецкий промысел, контролируя до 90 % добычи. В 1928 году рыбный промысел в советских водах принес в бюджет Страны восходящего солнца 52 миллиона иен, а крабовый промысел – 26 миллионов иен. Основная проблема освоения региона упиралась в ничтожное количество советского населения на данных территориях. Необходимо было завозить рабочие руки «с материка». Так, например, на Камчатке трудилось до 20 000 сезонных рабочих из Японии, в то время как русское население полуострова составляло от силы 40 000 человек, большая половина из которых тоже приезжала сюда работать в сезон вылова рыбы. Возглавив в 1928 году Комитет по делам Камчатки и Сахалина, Микоян принимается за работу. В регионе начинается строительство гражданской инфраструктуры, в Америке закупается оборудование для консервирования рыбы, для разведки рыбных скоплений начинает применяться авиация (в Таганроге по указанию Микояна были заказаны специальные гидропланы). На столы советских граждан стали поступать и рыбные консервы, и замороженная рыба в брикетах. Особо стоит отметить, что Микоян привнес в советскую кухню крабовое мясо, хотя от повального увлечения крабами до сегодняшнего дня дожило разве что блюдо, которое называется «салат из крабовых палочек» (хотя краба в крабовых палочках обычно не наблюдается). Микоян хотел накормить крабами весь Союз. Над всеми одиннадцатью часовыми поясами звучала реклама: «Всем попробовать пора бы, как вкусны и нежны крабы».

Однако у крабового мяса была и остается одна проблема – оно не калорийное (70–80 килокалорий на 100 грамм) и не очень богато белком (18 грамм белка на 100 грамм). При этом оно богато витаминами и йодом. Какое-то время крабовые консервы под брендом «Камчатка» продавались даже в Соединенные Штаты Америки, но исключительно как острая закуска (в 1932 году США прекратили закупку, ссылаясь на низкое качество товара). В своих мемуарах «Так было» Микоян пишет: «Много внимания мы уделяли крабоконсервной промышленности. К тому времени японские промышленники уже два десятка лет развивали эту промышленность, и у них работало 18 заводов. У нас же не было ни одного. Но уже к концу пятилетки мы имели 18 рыбо- и крабоконсервных заводов, а общая стоимость продукции с 1928 по 1932 год на Камчатке увеличилась в 10 раз и стала представлять собой весьма ощутимую статью в общесоюзном хозяйстве».

Каждый человек, который вырос в Советском Союзе, помнит, что такое «рыбный день» и почему каждый четверг в тысячах столовых необъятной Родины царило уныние. Ввиду экономии мяса (каждый «рыбный день» давал 13 % экономии) повара были вынуждены «фантазировать» кто во что горазд. Поэтому вам могли подать и суп, сваренный из рыбных консервов, и даже отбивные из акульего мяса. По идее Микояна рыба должна была стать полноценной альтернативой мясу, причем альтернативой более «эффективной» и полезной. Свиней и коров надо выращивать, а рыба нерестится сама, успевай только вылавливать и консервировать. Несмотря на то что рыбный день официально был введен только 26 октября 1976 года, когда ситуация с мясом в СССР стала особенно напряженной, фактически традиция рыбного дня, заложенная Анастасом Микояном, существовала в советском общепите еще с 1932 года. Правда, в 30-е годы «советский пост» сошел на «нет» уже через два года, и многочисленные казенные столовые добавляли рыбу в повседневное меню уже по своему усмотрению. Причем могли это делать чаще, чем один раз в неделю.

Иллюстрация: А. Калабин, Э. Филимонов. Издание ПТМ Росторгрекламы, 1964 г., artchive.ru

Посетить свои рыбные угодья лично Микоян смог только в 1945 году, сразу после разгрома милитаристской Японии �