я могу драматизировать
Почему хорошего всегда понемножку? Хорошего, мне кажется, быть должен вагон.
Яна Титоренко
Все записи
текст

У/лица Мира

Я занимаюсь на курсе «Город как текст» Свободного университета. На одном из семинаров нашей группе дали задание сделать проект «Улица не хуже другой». Предлагаю с ним познакомиться.
У/лица Мира
Мы долго думали, как раскрутить эту тему — дать исторический, культурный или личный взгляд на улицу. И поняли, что не можем сойтись на одной точке зрения. Наша единая улица была слишком разной: улицы вообще такие — разномастные, буйные, редко какая застраивалась сразу и единообразно.
И мы придумали метафорическую Улицу Мира, и написали ей манифест.
«Мы в городе, которого нет на карте...». На улице, которая существует только здесь, на экранах смартфонов. Мы дали ей метафорическое название Улица Мира. Потому что все мы стоим у лица мира. Потому что улица Мира — одна из самых популярных на постсоветском пространстве, каждый на ней наверняка бывал. И потому что одно из свойств улицы — отсутствие у нее финальной точки. Ее всегда можно продлить, достроив дома, эта линия бесконечна, она опоясывает мир. Наша хаотична, выдумана, состоит из мест, важных для нас.
На нашей улице Мира есть обычные поликлиника и полицейский участок, бары, милые кофейни, цветочные магазины, домики с зелеными садами, дворцы, музеи, театры, фонтаны, почта, автобусные остановки. Все эти места, за парой исключений, реальны. Конечно, в нашем мире они расположены совсем в других локациях, но прелесть интернета — в возможности всё объединить. Некоторые из мест что-то значат только для своих создателей. Другие важны в контексте мировой истории. Третьи связаны со смешными случаями, небрежными зарисовками на карте маленьких человеческих жизней.
Мы, студенты курса «Город как текст» Екатерины Марголис в Свободном университете, создали эту улицу, ведь лента в инстаграме — тоже своего рода улица, чтобы осмыслить собственные внутренние города — места, не хуже любых. У каждого поста в этом профиле — своя тема, свой стиль, свой задний двор. Как и многие другие улицы, эта застраивалась в разные эпохи, она не единообразна. На ней живут разные люди, они мечтают о разном, ходят разными маршрутами. Иногда эти дороги пересекаются. Как и в нашем с вами случае. Эта улица будет жить, даже когда мы покинем ее, потому что такова особенность улиц, созданных в интернете — они бессмертны.
Если хотите тоже переехать к нам, у нас найдется место. Присылайте в директ свои фотографии и тексты, а мы выгрузим в профиль. Постойте у лица мира вместе с нами, послушайте, как он дышит и о чем думает. Тут много разного. Найдите что-нибудь свое, для себя. Мы тоже ищем.
Вот ссылка на инстаграм, где всё можно посмотреть — https://www.instagram.com/_ulitsa_mira_
А вот картинки, на них видно, как выглядит наша улица:

Конечно, проект пока сыроват. Но, мне кажется, так бывает и с настоящими улицами – когда они только начинают строиться, всегда выглядят непривлекательно. Но так честнее, ближе к реальности.
Я написала для проекта о доходном доме Хмельницкого. В реальности он расположен на набережной Фонтанки, но для улицы Мира такие условности неважны:
Доходный дом М.И. Хмельницкого на нашей улице мог бы запросто затеряться между другой малоэтажной застройкой, но привлекает внимание скромной мемориальной таблицей: «В этом доме с 1900 по 1906 год жил и работал выдающийся деятель русской культуры Сергей Павлович Дягилев». Тогда же в его квартире располагалась и редакция журнала «Мир искусства». Туда рисовали Репин, Левитан, Серов. У Чехова как-то Дягилев долго выпрашивал колонку, напоминая через полгода, что еще ждут. Статьи в журнал писали Гиппиус, Мережковский, Розанов.

Дягилев вырос далеко от уездного городка N, в далекой и заснеженной Перми, в семье, где было принято устраивать домашние концерты и приглашать в гости музыкантов и художников. Он мечтал стать композитором, пока Римский-Корсаков не посоветовал ему подыскать другое поприще. Сергей Павлович ничего не умел – вспыльчивый, самовлюблённый эгоист, вечно без денег, не давал отпуска танцорам и музыкантам, болезненный гомосексуалист, которого всегда бросали. Но он сделал для русского балета больше любого талантливого исполнителя. На Олимпийских Играх в Сочи для представления культурных и научных достижений России использовали алфавит. На букве «Р» значился «Русский балет», какое-то собирательное название направления, для иностранцев подробнее – «Diaghilev’s Russian ballet». Так сложилось, что имя этого человека за пределами России более значительно, чем внутри. О России – вне России. По газетным заголовкам того времени заметно, что успех Дягилевской антрепризы вызывал раздражение и зависть интеллигенции. Такова, похоже, судьба новатора.

В последние три года – в мотивах, сюжетах, движениях, разговорах и благодарностях – во множестве балетных постановок слышится одно и то же имя. Прошло сто лет. Популярность Дягилева сейчас – способ сказать «спасибо». Бросить его туда, в начало XX века, человеку, который искал личной выгоды, а нашел – русский балет, и сделал его – через Баланчина, Лифаря, Нижинского, Стравинского, Рериха, Кокто, Бенуа, Бакста – лучшим в мире. В доходном доме Хмельницкого теперь расположено кафе «Мечтатели». У них прекрасные завтраки с драниками, рикоттниками и шампанским. Будете там, можете поднять бокалы – за импресарио.


Еще я написала небольшую историю из поликлиники. Все события и разговоры реальны.
В поликлинике на улице Мира заботливые консультанты провожают посетителей к табло с электронными номерками под крики бабушек, слишком долго ждущих своей очереди и жаждущих сбросить эмоциональное напряжение. «Молодой человек, я тут уже час сижу, а вы только что пришли!» – наглец пытается толкнуться вне очереди, безумству храбрых поем мы песню, сейчас его линчует толпа. «Не наааадо на меня кричать», – с готовностью дает отпор молодой человек, не осознающий, как близко к нему подошла гибель, – «Мой номерок вообще-то сейчас». Очередь замолкает, бессильная перед бюрократической системой. «Проходите, пожалуйста, любезные сограждане», – бросает отходящий от регистратуры через плечо. Любезные сограждане точат ножи общественного осуждения.

На втором этаже, у самого кабинета офтальмолога, висит доска – на ней каждый может написать, что ему захочется. Рисунки от детей, каракули и сверху большими красивыми буквами: «Спасибо вам за вашу работу». Понятно, почему спасибо, время тяжелое, жители уездного городка N сотнями мрут от загадочного тифа, перешедшего от китайских купцов. Генерал-губернатор городка обещает чудодейственными травами всех спасти, а пока просит ограничить походы на рыночные площади и в дворянские собрания, но народ не сильно хочет оставаться в своих доходных домах и беззаботно шествует лицезреть фонтаны на улицу.
Лекари в кабинете обсуждают сложившуюся ситуацию:
– Этот коронавирус, конечно, придумали, чтобы всех убить, – с непоколебимой уверенностью произносит ассистент офтальмолога.
– Да, – горячо поддерживает врач, – и под эти ИВЛ, я не понимаю, зачем они их кладут. Там же одни бактерии, ИВЛ вообще придумали, чтобы всех убить.
Рептилоиды и инфекционисты грустно вздыхают в сторонке.
– Моя подруга вот от пневмонии морсом вылечилась, – с воодушевлением делится ассистент.

«Как много вещей придумали, чтобы всех убить», – иронично думает пациент, ждущий своей очереди и иногда поглядывающий на надпись «Спасибо вам за вашу работу». Она как-то особенно гармонично сегодня вписывается в мир.


Еще один пост сделала про надписи на стенах. Так тоже город с нами разговаривает.

Не подписывайтесь и не ставьте лайки, но можете просто побродить по нашей улице, поизучать ее. Как всегда делают туристы, когда оказываются в новом месте. Наш преподаватель на этом курсе живет в Венеции. И она рассказывала, что на венецианской набережной всегда заметно, откуда те или иные прохожие. Англичане проходят мимо всех мемориальных таблиц и останавливаются напротив дома, где жил Джон Рескин и с благоговением его фотографируют. Французы сворачивают в переулок, где в маленьком домике жил Пруст и о котором он писал. Русские проходят мимо всего этого и идут к небольшой таблице, вот этой:

Я под ней тоже стояла. А потом мы поехали на остров Сан-Микеле, венецианское кладбище, где похоронен Бродский, Дягилев и Стравинский, центр русского паломничества в Венеции. Никто, кроме нас, там не вышел, кладбище пустовало, шел дождь, у нас был розовый зонт, и мы долго-долго стояли у могилы Бродского, на обратной стороне которой написано: «Со смертью не всё кончается». И это было так.


Общество

Машины и Механизмы
Всего 6 комментариев
Открыть Свернуть Комментировать
Комментарии

Рекомендуем

Актуальное
Петросити
Поэма здоровья
Биосфера
Новиков Александр Иванович, персональный сайт
OK OK OK OK OK OK OK