Экологический дальтонизм

В таком настроении я отправилась на интервью к Николаю Степаненко, техническому директору компании «ТехноПром», одному из российских участников международной программы SunStream, в рамках которой и должны создаваться автономные «зеленые» поселения (АЗП).

Компания «ТехноПром» начала свою работу в 1993 году как проектная и монтажная организация в области энергетики. Сегодня компания работает в области реконструкции предприятий цветной металлургии, строительства крупных энергоблоков, монтажа технологического оборудования, а также гражданского строительства (торговые центры, офисные и жилые здания). Среди проектов «ТехноПрома» – автосборочный цех завода «Форд» и плавающий фонтан на стрелке Васильевского острова. Компания сотрудничает с госкорпорацией «Олимпстрой» на этапе проектирования и строительства объектов зимней Олимпиады в Сочи 2014 г. На основе многолетнего опыта специалисты «ТехноПрома» разработали собственный стандарт в области «зеленого» строительства, который будет применяться при реализации международной экологической программы SunStream. Николай Николаевич с порога удивил меня, шлепнув на стол увесистую стопку листов:

– Знаете, что это такое? Это проект Национального «зеленого» стандарта Российской Федерации, в котором нет толком ни одной цифры и просто проигнорирован ряд строительных объектов. Их как бы и не существует, они остаются вне экологической оценки. Лично мне эту папку хочется взять и сжечь. Вот с этого надо начинать
разговор о «зеленом» строительстве, а не с АЗП.

Вообще, строить «по-зеленому» надо все. Но для того, чтобы можно было сказать, что
это «зеленое», нужны критерии «зелености». А их нет. Вернее, они есть в британском
экологическом стандарте BREЕAN, американском LEЕD, в еще сорока национальных
стандартах. А в России – нет. В России есть вот эта макулатура.

– Естественно. Умные немцы придумали проект энергоэффективного многоквартального жилищного строительства. Тут есть и инвестиции в систему энергоэффективности, и все показатели на месте. Мы участвуем в этой программе на этапе проектирования и строительства энергосистем. С российских стандартов я начал, чтобы вы понимали, в каких условиях мы работаем.

– Вы Ильфа и Петрова читали? «Одноэтажную Америку»? Восемьдесят лет тому назад нормальные люди решили, что нельзя жить в многоквартирных многоэтажных домах. Кто сейчас живет в центрах крупных европейских и американских городов – Нью-Йорка, Франкфурта? Самая необеспеченная часть населения: приезжие, представители нацменьшинств. Те, у кого есть на это средства, живут в пригородах, потому что там лучше. Человек создан, чтобы ходить по земле, а не по железобетонному перекрытию 24-го этажа. Кусочек земли рядом позволяет хоть как-то отвести душу. В Англии по 300 лет один и тот же газон стригут. Наши женщины на дачах засаживают все цветами, если у них нет нужды в картошке. Природное «устройство» человека зовет его к земле. Решить эту проблему можно только созданием отдельных поселений. Во главе угла в «зеленом» строительстве лежит качество жизни человека, его самоощущение. У нас такой подход к делу находится в зачаточном состоянии.

– То есть это должно быть не особенностью одного проекта, а общим направлением
строительной отрасли?

– А это и есть вектор развития отрасли. Посмотрите: все больше коттеджных зон, поселков. Люди соображают, что жить надо на первом этаже, а не на 101-м.

– Значит, строительная отрасль семимильными шагами движется к «экологичности».
Какие же требования она к себе предъявляет на этом пути? Как простому человеку понять, где «зеленое» строительство, а где нет?

– Сформулировать это – сложная задача. Я уже который год пытаюсь озвучить эти критерии в какой-то доступной для непрофессионалов форме, но пока мне это удалось только наполовину. Давайте на примерах попробуем.

Вот стройка. Стройплощадку, как водится, обнесли забором. В «загон» попало дерево, оно мешает работать крану. Ночью сторож подходит к нему, выкапывает ямку и льет под корень солярку или бензин. На третий день дерево засыхает и падает. Так бывает очень часто.

По «зеленым» стандартам все должно быть иначе. Складирование материалов – не далее 15 метров от объекта. Вагончики эти, где переодеваются рабочие, - двухэтажные, для экономии пространства. Материалы завозят в нужном количестве в нужное время, а не выстраивают гору из бетонных панелей, занимая территорию.
Подвезли – смонтировали – приварили. Аккуратная, культурная стройка. Это первое.

Второе – минимальное воздействие на природу. Оценить его можно по-всякому. Например, жили в этом районе птицы. Рядом выкопали котлован, стали сваи забивать. Птички, естественно, взяли и улетели. Человеку, у которого дом рядом, хорошо было с птичками? Хорошо. А теперь, когда тут сваи забивают, – не очень. Что сделали строители для того, чтобы птички не улетели? Ведь есть методы сохранения этих небольших экосистем. В том числе, отлавливать птиц на время активных строительных процессов, содержать. Закончили долбить – вернули. Но этим надо заниматься! Таких примеров может быть много. Суть одна – не воздействуй ни на что и ни на кого.

– Люди в эту схему тоже включены?

– Конечно, и я об этом уже говорил. Продолжу приводить примеры, чтобы всем было понятно.

Строительство высоток. Поставили высоченное здание, а рядом люди живут – им полностью перекрыло солнечный свет. Почему они должны смотреть через 30 метров в окна друг друга, так что даже бинокля не надо, чтобы за девочками подсматривать?

Это проблема для Петербурга очень актуальна. У нас активно идет точечная застройка, потому что чиновники деньги не хотят тратить на инженерные коммуникации. Тут есть труба? Мы к ней еще домик прилепим! Мешая людям жить.

Или вот банальный пример. Во всем мире в аэропортах давно есть специальные зоны для курения. Комфортные зоны! Да, я курю и мешаю этим кому-то: детям, женщинам. Но у нас же люди до сих пор ютятся в этих пластиковых будках как прокаженные! Это что, комфортная зона? В мире все делается для того, чтобы человек не мешал другому человеку.

АЗП, кстати, это как раз тот коммунальный социум, где люди не мешают друг другу жить. Осознанно. Не бросают на дорогу окурки, обертки, не вытряхивают из машины пепельницы. В этом тоже смысл АЗП.

Планы экологов часто кажутся утопическими

– Какие конкретные решения лежат в основе создания автономных «зеленых» поселений? Какова схема их организации?

– Во-первых, это сам принцип автономности. Все, что нужно человеку для жизни (я имею в виду, все виды энергии), может производиться на месте и быть безопасным не только для жителей поселка, но и для окружающей среды. Хотя мы должны
делать поправки на российский климат. Я считаю, что к поселению нужно подвести газопровод. Пока что я не вижу, как можно обойтись без газа. Говорят, конечно, про солнечные батареи, тепловые насосы. Но это не для России. Где-то на юге они будут работать. А у нас на окнах надо не двойное, а тройное остекление делать, чтобы изолировать помещение.

Как я вижу само устройство АЗП? Около 40 километров от города. Хорошая дорога. Это важное
условие для комфортной жизни: с утра встал – за полчаса на машине на работу доехал, отработал – в пять часов вечера вернулся домой. Численность населения – 5 тысяч человек. Не случайная цифра. Большее количество людей – это очень длинные коммуникации, сложности с большим количеством отбросов, которые надо утилизировать. Что такое 5 тысяч человек? Это около тысячи домов на площади примерно 2,5 на 2,5 километра. Довольно компактное поселение.

Перейдем к инженерным делам. Где-то в центре АЗП мы размещаем котельную, куда подводим газ. От котельной всех людей снабжаем теплом. Рядом ставим «холодильный» центр, с помощью которого можно будет создавать комфортную
температуру во всех домах. Что-то вроде центрального кондиционера. То, что сейчас с этими кондиционерами у нас происходит, просто безобразно: у каждого на окне висит. И некрасиво, и капает, и «жрет» кучу электроэнергии. В нашем варианте у человека дома только регулятор. Это гораздо экономичнее, чем индивидуальные кондиционеры, в том числе для самого человека.

Там же в энергоблоке мы должны вырабатывать электроэнергию. Скорее всего, с помощью когенераторных установок. В этом сегменте они вполне конкурентоспособны относительно турбинных машин. Электроэнергию при этом мы выдаем не только в дома, но и на всю инфраструктуру. Должны же быть гостиница, кафе, ресторан приличный, здание администрации, фонари на улицах, детский сад, школа. В идеале, поселение должно давать не менее 50% экономии энергии. И при этом обеспечивать жителям снижение коммунальных тарифов не меньше чем на 15%.

Необходимо будет организовать утилизацию отходов по раздельной системе. Собрали мусор. Куда его девать? Надо ставить мусоросжигательный заводик. И эту энергию, которая в мусоре содержится, использовать тоже. Сейчас есть такие
методы сжигания, что выброс минимален, а конечный продукт – такие гранулы, которые можно
использовать на отсыпку дорог. То есть полная безопасность. Температура на таких заводах достаточна, чтобы сжигать даже больничные отходы,
то есть биоматериалы, которые могут быть инфицированы. А ведь на сегодняшний день утилизация больничных отходов – это большая проблема.

Дальше – надо сделать водоотвод. И не простой, а с компактными очистителями. Сейчас есть уже использующиеся установки, воду из которых после очистки можно пить. То есть будет постоянный круговорот используемой воды. Снова снижение влияния на окружающую среду и пресловутая энергоэффективность, о которой мы и говорим.

Основной принцип «зеленого» жилья – не выбрасывать, а использовать. Да, иногда это выходит дороже. Но это путь, который в долгосрочной перспективе приносит и материальные, и социальные дивиденды.

– То есть одно из важных условий снижения расхода энергии – централизация?

– Вы совершенно верно уловили этот момент. Вновь приведу пример. У меня племянник живет в Хельсинки. Собственный дом, в подвале – котел. Сам включил, сам выключил – всегда тепло и комфортная температура. Но! У его соседа стоит точно такой же. А им бы и одного хватило. Это уже социальная проблема. Люди не в состоянии объединиться.

Централизация часто необходима, чтобы не только применить грамотное технологическое решение или подход, но и затем контролировать его выполнение. Когда есть тысяча домов, тысяча владельцев, они могут объединиться, чтобы решить проблему.

– Можно ли привести примеры состоявшегося «зеленого» строительства в России?

– Яркий пример – это олимпийское строительство. Офис Международного Олимпийского комитета в Сочи «заточен» под стандарт пассивного дома. Всего там 253 объекта, «Олимпстрой» работает где-то на ста из них. Остальные – это отдельные структуры: РЖД и тому подобное. «Олимпстрой» заявил, что все его сто объектов будут соответствовать «зеленому» стандарту. Это, прежде всего, означает контроль над выбором участков под строительство и ландшафтным обустройством, рациональное водопользование, энергосбережение, регулирование ливневых стоков и так далее. Сегодня Имеретинская низменность – единственное место в России, где действует добровольная экологическая сертификация.

Пассивный экодом – продуманная система энергосбережения, а не шалаш из прутьев

– «Олимпстрой» – это ведь государственная корпорация. Как получается, что в какой-то Имеретинской низменности они все знают и понимают про экологические стандарты, а в стране в целом справиться не могут?

– Проблема сугубо политическая. В олимпийском варианте «зеленый» стандарт тоже абсолютно выхолощен. «Зелень» надо мерить. Нужны показатели допустимых теплопотерь, конкретные цифры по энергоэффективности. Не просто «мы поставим солнечные батареи», а «наши солнечные батареи будут вырабатывать столько-то энергии за год». У них ведь там ни одной цифры нет. Я не хочу только критиковать кого-то. Тот факт, что в олимпийском строительстве есть хоть какой-то «зеленый» стандарт, уже радует. Обычно приходишь к чиновникам и видишь в глазах полное непонимание проблемы. Есть умные ребята. Но большинство… Что-либо им объяснять – себе дороже. Это уже политика, а не строительство.

Сейчас Россия находится на том этапе, когда мысль постепенно овладевает массами. Вы слышали выступление президента на экологическом госсовете? Все