Айрат
я могу все, что могу
Победа приходит за пять минут до поражения
Айрат  Еникеев
Все записи
текст

Вино для одуванчиков

Воспоминания пожилого студента
Вино для одуванчиков

     Раскоп лежал на невысоком ковыльном холме, в двухстах метрах от моря. Мы с голодной студенческой жадностью мечтали найти сокровища косматых степняков, живших здесь несколько тысяч лет назад, но сухая крымская земля, подобно скупой старухе, отдавала только горшечные черепки и кости животных. Собственно, в составе университетской археологической экспедиции я, филолог-первокурсник, оказался случайно. В дорогу, уж, как водится, в восемнадцать лет, меня поманила любовь: волоокая богиня Оксана, трогательно вытиравшая губы тыльной стороной ладони после каждого поцелуя. Я честно отворачивался, когда она выжимала за камнями свой купальник, дальше бретелек которого меня не допускали. Я робел перед ее пышной русской красотой, хотя незагорелые места остальных девчонок попадались на глаза по сто раз на дню.

Однажды я заснул в душной палатке, так надежно прикрывшись влажной простыней, что прибежавшие с пляжа археологини взялись переодеваться в сухое, не догадываясь, что рядом лежит бурно созревающий мужчина. От их писка и хихиканья я проснулся и в бязевую щелку, не дыша, наблюдал такое, что может привидеться только самому счастливому из смертных. С тех пор на моем лице появилась загадочная улыбка человека, которому ведомо то, что недоступно остальным окружающим.

Вечером, когда посуда после ужина была перемыта, с эбенового крымского неба на лагерь падала кромешная южная ночь. Я брал гитару, садился спиной к костру, свешивал ногу с невысокого берегового откоса и начинал бредить Окуджавой, Визбором и Высоцким. Между песнями мы пили сладкое, как компот, вино, ежевечерне покупаемое в соседнем селении.

Дело в том, что экспедицию возглавлял мешковатый доцент кафедры археологии. Мало того, что он был для нас глубоким тридцатипятилетним стариком, так еще умудрился взять с собой жену и четырехлетнего сына. Занятый припадочной от ревности супругой и присмотром за пацаном, который носился по лагерю, вечно чумазый от «сгущенки» и шелковичного сока, руководитель не обращал никакого внимания на моральный облик вверенного ему коллектива. Поэтому нравы на раскопе царили самые свободные. После, кроме шуток, нелегких земляных работ и постоянного купания в теплом упругом море душа студента алкала веселья и озорства. Так что традиция ходить в станицу за вином, обвязавшись патронташем из нескольких литровых фляжек, появилась мгновенно и угнездилась накрепко. Я уже не мог представить себе Оксанины губы, не пахнущие сухолиманским белым.

Право собирать с нас деньги, торговаться с хозяевами погребов, которые были практически в каждом дворе, дегустировать тот или иной сорт вина тут же присвоили себе два ушлых старшекурсника. Они превратили в сакральный ритуал свой ежевечерний уход в сторону моргающего огоньками села, чему я, привыкший также быть в центре внимания, ужасно завидовал. Упаси бог, в этом не было никакой злобы, кроме желания набраться новых впечатлений и триумфально вернуться опоясанным шестью литрами терпкой виноградной крови. Понимание того, что для этого неплохо было бы располагать врожденным умением торговаться и хоть немного разбираться в свойствах искомого продукта, у меня, к сожалению, отсутствовало.

Кажется, ну совсем недавно чувство болезненного тщеславия уже ввергло меня в конфуз, но разве мы учимся на своих ошибках? Речь о том, что надысь я предложил себя в качестве дежурного повара. Этот мощный кулинарный порыв на самом деле был вызван желанием добраться до запасов тушенки, тщательно охраняемых в продуктовой палатке. В итоге к ужину меня тошнило от консервированной говядины, а лагерь плевался полусырой крупой и пересоленным супом. Так вот этот позор меня ничему не научил, и я вновь заявил, что несправедливо, когда в поход за вином ходят одни и те же люди.


Старшекурсники, оказавшиеся покладистыми и добродушными ребятами, охотно уступили мне свое право виночерпиев. Более того, они тщательно проинструктировали новичка по поводу цен и местной ментальности.

— Когда войдешь в станицу, по правую руку от сухого колодца увидишь дом с резными наличниками. Там живет мама Тома. Вино бери только у нее, не обманет. Она обычно сидит у крыльца и ругается — не ошибешься. В крайнем случае, если ее дома нет, иди по единственной улице в другой конец деревни, к Автандилу. У него вино похуже, но за это он скинет пару копеек за литр. Больше никуда не заходи. Будут звать, манить, угощать, угрожать — не заходи ни под каким видом, а то беда…  Да, вот еще что — бойся хромого старика…

Ровно через пять минут, когда я вышел за пределы лагеря, крымский ветер, пропахший чабрецом и временем, выдул из моей головы все инструкции напрочь. Я шагал по земле, изрытой многовековыми войнами и кротами, и думал, как Буратино, делающий выбор между кукольным театром и школой: нефиг некоторым шибко умным держать меня за дурака; а не купить вина по тридцать копеек за литр у полуграмотных крестьян — это надо быть ну полным кретином. Я оглянулся — девчонки смотрели мне вслед с жалостью и тревогой…

У той самой хаты с резными наличниками никого не было. Я потоптался возле, почесал в затылке и двинулся вверх по улице, стараясь вспомнить, как зовут того мужика, у которого вино похуже, но дешевле. Стояла послеполуденная жара, от которой плавятся камни. В селе было тихо, даже собаки не лаяли. Я доплелся до первой попавшейся тени, создаваемой крепким высоким забором, как вдруг заскрипела калитка, и меня кто-то цепко схватил и затащил во двор.

— Ты что здесь шпиёнишь? — прошипел сухопарый старик в фуражке без кокарды и с глазами профессионального убийцы.

— Я не шпионю, — ответил я, слегка заикаясь от неожиданности, — я вино пришел покупать.

— А, так ты студент? А где эти два жулика, у которых на лицах написано, что они закончат жизнь в тюрьме?

— В этот раз я за них, теперь меня посылать будут, — гордо ответил я и похлопал по пластмассовым флягам, висящим на поясе.

— Ну, слава богу, — усмехнулся дед и приказал тоном, не терпящим возражений: — Шагай за мной в погреб. Пятьдесят копеек за литр, и чтоб глаза мои тебя больше не видели.

— Как пятьдесят? — удивился я. — Мне сказали, что тридцать, и велели покупать только у мамы Томы и у этого — Ав… Ав…

— Твоя Тома — выжившая из ума старуха, которая поливает свой виноград мочевинной мочой, а Автандил многоженец и враг колхозного движения…  Возьмешь вино у меня, понял? Я тебе, так и быть, десять копеек скину. А будешь сопротивляться, застрелю. Вон ружье висит, — и дед показал рукой на стену дома, где на гвоздике болталась поросшая мхом двустволка.

Через минуту я сидел за столом, врытым в землю в центре просторного двора, и молчаливая, как тень, женщина выносила из дома блюда с мясом, кислым молоком и дымящимися кукурузными початками. Потом полилась рекой чача, и дед поднимал тосты за Сталина и Меркулова, орал: «Да здравствует СМЕРШ!» и заставлял меня по нескольку раз петь песню «Широка страна моя родная».

Еще какое-то время спустя я обнаружил себя на улице, опоясанным флягами с вином и без денег. Стремительно смеркалось, и я двинулся в сторону лагеря, то и дело стукаясь о стройные кипарисы. У выхода из села маячили какая-то бабка в черном и толстый грузин с большими печальными глазами. Увидев меня, оставляющего за собой цепочку витиеватых следов, бабка принялась ругаться и понесла такого классического Даля, что я, даже будучи пьяным, пожалел, что не захватил блокнот.

Автандил, а это был он, снял с моего пояса фляги и стал лить черное, как кровь, вино в пушистую дорожную пыль. На робкие, высказанные заплетающимся языком возражения, грузин ответил:

— Это вино превратилось в уксус еще в 1950 году, когда умерла моя вторая жена, царствие ей небесное, бедняжке. Сейчас мы пойдем к маме Томе и нальем тебе настоящего вина. Ребятам передай — за деньги пусть не беспокоятся, их можно занести попозже…

Пока мы шли к дому, мама Тома рассказала, что облапошивший меня дед после войны был районным уполномоченным НКВД, и неарестованными остались только те, кто не вернулся с фронта. И совсем он не инвалид Отечественной, а это Бог в наказание за все злодейства сделал его колченогим.

Потом, уже в сплошной темноте, я брел, спотыкаясь среди кротовых терриконов, и смутно понимал, что заблудился, как Орфей в аду. И стоило мне об этом подумать, как я услышал голос своей Эвридики. Ребята шли, выстроившись цепочкой, и Оксана наткнулась на меня первой. Буквально за минуту до этого крымская земля вдруг поднялась дыбом и ударила меня по лбу. Я еще удивился странному свойству местной поверхности вставать в рост рядом с человеком.

За вином меня больше не посылали.

Рецепт домашнего вина из винограда

Скоро пойдет виноград. Среди его россыпей в магазинах будет и тот, что для еды, и тот, что есть не стоит, хотя он дешевый.  Вот его и берем. Итак, для приготовления 6 литров домашнего вина нам понадобится 10 кг недорогого винограда и 2,5-3 кг сахарного песка.

Оборвите с гроздьев все ягоды.

Nota bene: виноград не мыть ни в коем случае, иначе он не забродит!

     Наберитесь терпения и немного физической силы, чтобы в эмалированном ведре небольшими порциями давить виноград руками до появления сока в больших количествах. Затем прикрываем ведерко марлей и оставляем для брожения в тепле примерно на неделю. Не забывайте  2  раза в день перемешивать виноградную массу какой-нибудь чистой деревяшкой.
     К концу срока  давленый виноград поднимется. Тогда откидываем его на дуршлаг, опять давим, а стекающий сок пропускаем через марлю. Затем переливаем эту амброзию в банки  и насыпаем в них сахарный песок в равных долях.
     Ну а затем производим процесс под названием «Мы голосуем за мир» - на горлышко банки надеваем стерильную медицинскую перчатку и плотно обвязываем резинкой по кругу. Перчатка «голосует», то есть надувается. А как только сдулась – значит вино готово.

Сливаем его в большую бутыль. После того, как муть осядет, а вино осветлится и перестанут появляться пузыри, нужно аккуратно его процедить и разлить по бутылкам, закупорив пробками.

Теперь главное: вино должно выдерживаться в прохладном месте примерно месяц. В течение этого времени 3 раза перелить вино в другие (чистые!) бутылки, оставляя осадок в предыдущих. Затем еще месяц (!) отстаивать вино в прохладном месте и только после этого дегустировать    

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Рекомендуемые

Новости партнеров

Всего 1 комментарий
Открыть Свернуть Комментировать
Комментарии
Мотовыставка IMIS
Петросити
Поэма здоровья
Биосфера
Бесконтактная примерка обуви
OK OK OK OK OK OK OK