Анна
я могу ...да почти всё...
Самая непростительная ошибка – отказ от действий из-за страха ошибиться
Анна Лаптева
Все записи
текст

С Днем Победы, Анна Владимировна!

«Чтобы долго жить и хорошо выглядеть, нужно делать добро людям!». Когда получаешь такой простой рецепт счастья от милой улыбающейся женщины, которая в ноябре отметит свой столетний юбилей, сомнений не возникает. Рецепт работает!

Наша небольшая делегация от «Петросити» и «ММ» пришла поздравить Анну Владимировну Кириллову, труженицу блокадного Ленинграда, с приближающимся Днем Победы.

Встречать нас вышла ее семья — внучка Екатерина с мужем и сыном. Хозяева были рады гостям. Это непросто объяснить, но мы буквально с порога почувствовали, как они любят свою бабушку и как гордятся ей. После небольшой «торжественной части» с зачитыванием поздравлений, вручением цветов и подарков Кирилловы все вместе рассказали нам военную историю своей семьи, ну а мы решили поделиться услышанным с читателями «ММ». Отметим, что один из фактов этой семейной истории заставил нас, популяризаторов науки, провести небольшое расследование… Однако обо всем по порядку.

В 1941-м, в свои двадцать два наша героиня уже была выпускницей химического факультета Горного института, женой крупного специалиста Дальней связи и мамой двухлетнего Вити. Среди семейных забот находилось время для музыки. Аня с удовольствием пела романсы под аккомпанемент фортепиано и даже участвовала в самодеятельных концертах.

Памятный день 22 июня застал ее в Ленинградском пригороде, в Пушкине. Воскресенье казалось самым обыкновенным. Ближе к полудню, выйдя на улицу и увидев оживленную очередь у продовольственного магазина, Анна поинтересовалась, что происходит. Оказалось — война…

Благополучная мирная жизнь рухнула в одночасье. Мужа, успешного конструктора, вызвали на работу в Москву. На фронт добровольцами ушли бывшие университетские однокашники и школьные друзья.

В один из дней после объявления по радио, у Смольного собралось множество девушек. Среди них была и Анна. За руку она держала своего сынишку. Молодых женщин отбирали в отряд медсестер. После прохождения специальных курсов в числе бойцов одного из таких отрядов на фронт ушли Анины школьные подружки, а сама она осталась в Ленинграде из-за сына. Город предложил ей альтернативу — работу по специальности, поскольку именно химик нужен был Главной Водопроводной станции (ГВС). Случай типичный для того времени — женщины и подростки повсюду заменяли ушедших на войну мужчин.

Началось страшное время. Планы вермахта относительно Города на Неве, как известно, были чудовищными —ленинградцы были нужны ему только мертвыми. Враг решил лишить их самого необходимого: еды и воды. Главная Водопроводная станция подверглась бомбовым ударам даже раньше Бадаевских складов — уже в конце августа 1941 года. На ее территорию упало около 200 зажигательных бомб. Многие молодые бойцы Местной противовоздушной обороны (МПВО) тогда приняли боевое крещение и, несмотря на непривычное дело, успешно потушили в специальных ящиках с песком несколько десятков «зажигалок». И все же на трех машинных отделениях крыши загорелись, пришлось тушить и восстанавливать.

Второй налет в начале сентября начался вечером и длился с до 6 утра. Из семи упавших на территорию станции фугасных бомб две попали в подземные резервуары с чистой водой. Другие оставили после себя тридцатиметровые воронки. Сооружения ГВС были сильно повреждены. И опять работники станции днем и ночью ремонтировали жизненно важное для города предприятие. В условиях начавшейся блокады к декабрю 1941-го большая его часть была восстановлена. Это было сродни подвигу. Командующий Ленинградским фронтом наградил тогда директора ГВС Ф.М. Ноева орденом Красной Звезды.

Анна в те дни, уходя на работу, отводила Витю в «очаг» — в 40-е годы так называли детский сад. Воспитатели блокадных ленинградских «очагов» спасли много детских жизней. Здесь даже в суровые холода жарко топилась печка, возле которой согревались по очереди. Половина малышей из группы на несколько минут прижималась к теплой поверхности ручками и спинками, после чего забиралась под ватное одеяло, уступая место у печки второй половине. А еще в самое тяжелое время в «очаге» вместо 125 г блокадного хлеба детям давали 150. Дневная норма делилась на три части, и каждый воспитанник получал свой кусочек строго по часам. Витя прятал хлебные крошки в карман, приберегая для мамы…

Кирилловым повезло — «очаг» располагался в том же доме, на Лиговке, где они жили во время блокады. Можно было не тратить силы на дорогу в детский сад. Но на Шпалерную, 56, где располагалась ГВС, приходилось ходить пешком, почти пять километров в одну сторону. Сутки через сутки. И всего 250 г хлеба на целый день — такой паек получала Анна как служащая.

В приказах по Главной водопроводной станции 1942 года Кириллова А.В. значится как Наблюдающая, в 1943-м — как Хлораторщица. В ее обязанности входило наблюдение за процессом обеззараживания невской воды, предназначенной для городского водопровода. Воспоминания Анны Владимировны о ее работе нас удивили и даже стали поводом для небольшого научно-исторического расследования.

Итак, Анна Владимировна упомянула, как следила за тем, чтобы в резервуары с водой строго по графику попадало нужное количество… кислорода. Подсоединять тяжелый баллон к системе и откручивать вентиль ей помогали двое мужчин... Во время беседы мы не стали утомлять нашего уважаемого ветерана расспросами о подробностях процесса, решив, что информацию о нем сумеем найти в Сети. Но не тут-то было! Пришлось обращаться в пресс-службу Водоканала. На наш вопрос о баллонах с кислородом там ответили следующее: «скорее всего речь идет про баллоны с хлором, который раньше использовали для обеззараживания воды»…
И все же, не верилось, что специалиста-химика, пусть даже в таком почтенном возрасте настолько подвела память. За комментарием мы обратились к преподавателю химии и научному блоггеру Денису Байгозину. Он нисколько не удивился рассказу Анны Владимировны про добавление в воду кислорода, пояснив, что это «аэрация для доокисления органики и двухвалентного железа до трехвалентного. Трехвалентное железо выпадает в осадок и его легче отфильтровать. Это не очень эффективно и почти не работает против бактерий, но, по всей видимости, тогда кислород был дешевый, а хлор или был дорогим, или все боялись диверсий...».
Получается, что память у Анну Владимировну не подводит, а баллоны с кислородом — это такая же реальность, как и баллоны с хлором, которые согласно воспоминаниям других работников Водоканала, хранились в Неве. Чтобы свести к минимуму риск заражения территории, их притапливали у берега и сверху покрывали деревянным настилом.

Всю блокаду наша героиня помогала выживать своим землякам — строго следила за качеством воды в городском водопроводе. ГВС регулярно обстреливали. Анна Владимировна вспоминает случай, как однажды она вместе с коллегой, завхозом, вышла с территории станции. Перекинулись парой фраз, потом он прибавил шагу, и скрылся за углом. Спустя несколько секунд она чуть не споткнулась о его тело — его убило осколком снаряда…

Трудно себе представить, но ленинградские женщины даже в таких условиях не падали духом и находили время и силы для искусства — устраивали в клубе, где было фортепьяно, настоящие концерты… Каждая из них верила в победу. Анне помогали выжить редкие телефонные разговоры с мужем. Очень поддерживала мама — в дни суточных дежурств дочери она забирала Витю домой из «очага».

В разных историях о Ленинградской блокаде встречается фраза с одинаковым началом: «Мы выжили потому что…». Окончания бывают самыми невероятными, людей часто спасал случай. Но у каждого уцелевшего такая история была, потому что в ней залог выживания.

Анна Владимировна считает, что ее сына, остававшегося в Ленинграде все 900 дней, сберегла мама, Витина бабушка, которая работала на молочном заводе. Работников водоканала выручила имеющаяся на предприятии кухня. В удачные дни здесь готовили невскую рыбу, ту, что станция затянула насосами. В общем, они остались живы…

Сразу после войны ленинградцы Кирилловы едва не сделались москвичами. Мужу Анны Владимировны предложили занять в столице высокий пост. Телефонный разговор, который состоялся в тот день между супругами, они запомнили надолго. Муж говорил о перспективах, звал к себе, но Анна ему ответила, что в Ленинграде у нее больная мама, ее нельзя увезти с собой, как, в прочем, и оставить одну. Отец семейства был вынужден забыть о карьере и вернулся домой, к жене и сыну.

Анна Владимировна любит повторять, что добро, сделанное людям, возвращается сторицей. Много лет назад она отказалась от столичной жизни ради матери, а сегодня, когда ей самой не обойтись без помощи близких, о ней трогательно заботится ее внучка. В ее жизни все на своих местах и даже ее любовь к музыке по-прежнему поднимает настроение и дарит радость.

Именно поэтому, выбирая подарок, мы остановились на радиоприемнике. Уверены, что Кирилловы помогут своей замечательной бабушке отыскать волну с ее любимой классикой и старинными романсами. И что-то нам подсказывает, что Анна Владимировна с удовольствием подпоет Ивану Козловскому: «Я Вас любил, любовь еще быть может…». Ведь это ее любимый романс, а мы убедились, что в свои 99 текст она помнит прекрасно.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Рекомендуемые

Всего 3 комментария
Открыть Свернуть Комментировать
Комментарии
OK OK OK OK OK OK OK