Юлия
я могу Начать заново.
"Поворачивай стиль"
Юлия Мешавкина
Все записи
текст

Про ЗРЕНИЕ

"ММ" №4/115 2015, с. 38
Вероятно, вы читаете этот номер с монитора. Или лежа в кровати, под неверным светом ночника. Или просматриваете его в метро, цепляясь рукой за поручень, а уставшими глазами за буквы. Или держите журнал на коленях и делаете вид, что слушаете лектора. Ругать мы вас не будем; сберечь зрение в мегаполисе – вообще трудная задача. Лучше поговорим с тем, кто помогает нам такие задачи решать. На вопросы «ММ» отвечает офтальмохирург Кирилл Хрипун

Кирилл Владимирович, вы носите очки. Говорит ли это о том, что медицина еще не достигла достаточных высот, чтобы вернуть людям зрение?

Нет, почему же? Очки — одно из средств коррекции зрения, со своими показаниями, преимуществами и недостатками. Может быть, это и не самый удобный способ коррекции, но наиболее безопасный. 

Значит, пока не существует безопасного хирургического способа?

Абсолютно безопасного – нет. Любое хирургическое вмешательство сопровождается определенным риском, хоть мы и стараемся его минимизировать.

А с контактными линзами связаны какие-то риски?

Это хороший способ улучшить зрение без операции. Но, к сожалению, даже самые современные контактные линзы – это инородное тело для глаза, способное вызывать широкий спектр осложнений, в том числе и очень тяжелых. Чаще всего такие осложнения возникают, когда пациент нарушает режим ношения линз, неправильно их хранит или обрабатывает. К нам в клинику (Офтальмологический центр Городской многопрофильной больницы № 2.– Ред.)
регулярно попадают молодые пациенты, у которых из-за не соблюдения простых правил гигиены возникают тяжелые инфекционные кератиты (это воспалительные заболевания роговицы). Нередко они приводят даже к необратимой потери зрения.


А что вы можете сказать о ночных линзах?

Ортокератология, в принципе, неплоха для какого-то определенного контингента. Жесткие контактные линзы, которые надеваются на ночь, изменяют кривизну передней поверхности роговицы и тем самым временно повышают остроту зрения. Но, во‑первых, у них нестойкий эффект, а во‑вторых, к таким вещам нужно подходить индивидуально. (Подробнее об ортокератологии читайте в этом номере «ММ» – Ред.) По большому счету, все эти исправления зрения не убирают заболевание само по себе. Глаз – это система линз, через которые идет свет, а потом попадает на сетчатку. Так вот если человек родился с глазом чуть больше положенного хотя бы на 1 мм (средний глаз – 24 мм), у него уже будет близорукость минус 3. Поэтому хирургически мы можем повлиять только на преломляющие структуры – роговицу либо хрусталик. Но размер глаза мы не можем уменьшить. Так что все средства коррекции зрения – это исключительно косметика.

 То есть остается только с этим жить.

Есть много причин снижения зрения, и в каждом конкретном случае есть показания и способы их коррекции. Нельзя, например, при огромной близорукости –15 делать лазерную коррекцию.

Лазерные способы заключаются в том, то вы испаряете часть роговицы – передней поверхности глаза. Она истончается, меняется ее преломляющая способность, тем самым минус можно убрать. Чем больше минус изначально, тем больше нужно истончить ткань. Если истончить чересчур, возникают другие проблемы.

Вопрос от нашего дизайнера: что может сделать человек с близорукостью минус 3?

Это близорукость слабой степени, вариант нормы. Можно все что угодно: ходить в очках, пользоваться линзами, можно полностью убрать ее лазерной коррекцией. Тут еще многое зависит от возраста. Если человек молодой – 20–30 лет – хорош любой из вариантов. При возрасте старше 40 лет лазерный способ уже не подойдет.

Как влияет возраст?

Хрусталик уже не может так менять форму, как в молодости. Даже если у вас идеальное зрение, в 40 лет у вас появятся проблемы при чтении. В оптику чаще всего приходят люди в 44 года: всегда видели хорошо, и тут бац  - не могут читать. Это не заболевание, это физиологическая норма.

А можно как-то такую норму предотвратить?

Невозможно. У молодого человека все ткани эластичные, и хрусталик тоже мягкий: он то уплощается, то становится более округлым, и за счет этого глаз может менять фокусное расстояние и видеть на любом расстоянии. С возрастом эта способность утрачивается.

Дальнозоркость после 40 – тоже норма?

Дальнозоркость тоже бывает разной. При врожденной дальнозоркости, в зависимости от степени ее выраженности, человек может видеть плохо не только на близком расстоянии, но и вдаль. Возрастная дальнозоркость (пресбиопия) развивается после 40 лет. При дальнозоркости лазерные способы не очень хороши, самое оптимальное – либо очковая коррекция, либо в дальнейшем, после 50–60, можно убрать хрусталик и поставить искусственный. Современные модели позволяют не только восстановить прозрачность сред, но и, в большинстве случаев, не пользоваться очками.

Бабушки у вас в отделении обсуждают заграничные хрусталики – они лучше?

Не думаю, что это так. В последнее время, кстати, активно обсуждается переход на отечественные аналоги.

А они существуют?

Существуют, их выпускают несколько компаний, наиболее крупная – в Нижнем Новгороде. Сама по себе технология выпуска хрусталика несложная. Сложно было ее когда-то придумать, а при наличии современных полимерных материалов это, по сути, штамповка – полимерная линза с заданными оптическими характеристиками. Поэтому наши хрусталики выпускаются, просто долго были не очень востребованы. Сейчас, думаю, ситуация будет постепенно меняться. Дело в том, что бабушки, которых вы видели в отделении, оперируются бесплатно: государство по программе ОМС дает им бесплатный американский хрусталик. Для меня это не совсем понятно. Если человек получает бесплатный хрусталик от государства, почему бы не делать его отечественным?


Как изменилась за последние годы отечественная офтальмология?

Отечественная офтальмология сейчас на очень высоком уровне. Я часто бываю на международных конференциях и могу сказать, что, в принципе, мы сейчас делаем все то, что делается в цивилизованном мире. Выполняем все те же операции, на том же уровне, на таком же оборудовании и с такими же результатами. Поэтому в плане офтальмологии я не вижу смысла оперироваться за границей. Просто люди привыкли думать, что там лучше. Хотя, надо понимать, что за границей отношение к приезжему пациенту никогда не будет таким, как к «своему». Человек прооперировался за деньги и уехал – ему можно не сказать всю правду, можно сделать операцию не в полном объеме, поскольку западные коммерческие клиники интересует сиюминутный результат, а не отдаленные последствия. 

Какие болезни глаз сейчас наиболее актуальны?

С точки зрения хирургии самое актуальное в городе – катаракта (возрастное помутнение хрусталика). Ее лечение можно назвать жемчужиной офтальмологии: пациент приходит слепым – и за 10–15 минут прозревает и видит так, как не видел даже в молодости.

Почему так много катаракты?

У нас пожилой город. И здесь не так много клиник, где ее оперируют, а нуждающихся в операции очень много. Мы в нашей больнице делаем бесплатные операции, до 10 тысяч в год. Можем вдвое больше, но сейчас урезано финансирование, государство дало мало квот. А очередь на замену хрусталика растянута на три года. Поэтому некоторые идут в частные клиники; там все очень дорого.

У вас есть своя статистика по близорукости, например?

Я думаю, примерно треть людей близоруки. Вообще, людей с идеальным зрением – единицы. Почти всегда есть какое-то небольшое отклонение – плюс 0,5, минус 0,5. При этом человек может очень хорошо видеть нижнюю строчку в таблице для проверки зрения.

Если зрение садится весной, а потом восстанавливается, – это норма или повод посетить специалиста?

Это норма. Весна, авитаминоз, организм истощен. Но окончательное заключение вам может дать только офтальмолог. 

Наверное, мегаполис тоже по-особому влияет на зрение?
Ну, жизнь в цивилизации вообще на многое влияет. Многие сегодня сидят за компьютером, это вынужденная работа на средне-близком расстоянии, в закрытом помещении, по восемь-девять часов в день. Глаз волей-неволей перестраивается, от чего может появиться функциональная близорукость – даже у людей с хорошей наследственностью. К нам в клинику часто приходят молодые люди с близорукостью минус 1–2, которая вызвана именно перестройкой, адаптацией организма к среде, в которой он находится.

Есть ли смысл в таких условиях делать упражнения для глаз?

Вреда от этого точно не будет. Надо вообще соблюдать гигиену зрения – в идеале человек должен поработать 20 минут за компьютером, подойти к окну, посмотреть за горизонт, чтобы глаз расслабился… Но я знаю очень мало людей, которые так делают.

А вообще, все эти аномалии – близорукость, дальнозоркость – они, по большому счету, генетически детерминированы. Могут усиливаться, если не соблюдать какие-то правила, но если заложены природой, избавиться от них невозможно.

А очки «в дырочку» – это что?

Это перфорационные очки, которые можно использовать молодым людям при небольшой приобретенной близорукости (после консультации с офтальмологом) как расслабляющий тренажер. Если близорукость врожденная, эти очки ситуацию не исправят. А для пожилых они бесполезны, иногда даже вредны.

Сейчас очки продают повсюду. Почему нельзя подобрать их самостоятельно – просто взять те, в которых лучше всего видишь?

Потому что глаза не всегда одинаковые. Еще у людей бывает разное межзрачковое расстояние. Очки, которые продаются в переходах за копейки, делаются из некачественной линзы и, как правило, со стандартным межзрачковым расстоянием – 62. Если у вас расстояние 68 или 56 – вы сможете читать в таких очках, но будете портить зрение.

Как вы относитесь к спорным технологиям в офтальмологии – аллоплантам, например? (Материалы для трансплантации, производящиеся из донорского трупного материала. – Ред.)

Сами аллопланты мы активно используем – например, для устранения различных дефектов воспалительной или посттравматической природы. Но разговоры о том, что с помощью аллоплантов можно «оживить» слепые глаза или даже вырастить новые – это шарлатанство. Плохо, что реклама таких методов дает ненужную надежду. Такого вообще у нас очень много. В прессе вовсю рекламируются какие-то приборы, которыми «лечат» глаза, сомнительные таблетки или капли типа «Капель Федорова».

 К Святославу Николаевичу Федорову не имеющие отношения?

Я посмотрел ради интереса, там даже инициалов нет – просто «Капли Федорова». На основе алоэ. Рекламщики сочиняют отзывы: «У меня была глаукома (а глаукома – очень серьезное заболевание, к слепоте может приводить), я начал капать капельки, стал лучше видеть, сразу бросил препараты, которые рекомендовал доктор». Люди читают, особенно пожилые, и охотно верят – потому что препараты от глаукомы недешевые. Но без них такие пациенты точно ослепнут. Вот такое печатается в центральных газетах, идет на радио – люди капают эту ерунду, пользуются приборами, которые ничего не дают, и приходят к нам уже слепые.

А капли от катаракты, которые тоже рекламируют, помогают?

Капель от катаракты не существует. Единственный эффективный способ лечения катаракты – это операция.

Ну а «Тауфон», которым я пользуюсь?

«Тауфон» – препарат неплохой. Отечественный, дешевый. В офтальмологии не существует таблеток или капель, приняв которые, вы сразу же вернете зрение. Приходит ко мне пациент и говорит: «У меня много денег, я готов купить любой препарат – в Америке, на Марсе – скажите название». Нет такого. Я могу предложить купить эмоксипин за 30 рублей, но по эффективности он будет такой же, как разрекламированный в Интернете препарат в красивой упаковке за 10 тысяч. Еще есть увлажняющие капли, препараты искусственной слезы. Вот они полезны для всех нас – молодых людей, которые работают в офисе, в малопроветриваемом помещении, у монитора, глядя на который, глаз моргает реже и сохнет. Возникает синдром сухого глаза.

Значит, он реален?

Да, это реальная проблема – болезнь цивилизации, есть у всех в какой-то степени. И препараты, которые увлажняют роговицу, действительно помогают.

Хорошие капли должны быть дорогими?

Цена – понятие условное… Лучше обратить внимание на препараты без консервантов (плохо действующих на роговицу). Чистый препарат без добавления стабилизатора – идеальный вариант. Он, конечно, будет чуть дороже, но для глаза это намного лучше. Сейчас появляются отечественные заводы, которые будут выпускать медицинскую продукцию, в том числе такие препараты для офтальмологии. Они будут дешевле зарубежных, но по эффективности – то же самое. На мой взгляд, правильная тенденция. Проблема в том, что мы в глазной хирургии сейчас завязаны на импортную продукцию. Но оборудование – понятно, тут не поспоришь: мы в этом плане отстали, а качество хирургической помощи очень зависит от этих приборов. Но весь расходный материал может выпускаться и у нас. Когда в операционную мне приносят канюлю – это такая тупая иголочка, через которую подается раствор, – и эта канюля сделана и куплена в Великобритании (на государственные деньги для бесплатных операций)… Это, по меньшей мере, странно.

А почему у нас нет своего оборудования?

Самое смешное, что у истоков создания всех этих приборов, в том числе и для лазерной коррекции зрения, были наши соотечественники. Разработки велись в нашей стране. Но сейчас мы сильно отстали… Наверное, можно нагнать. Но нужно время. 


Читать эту статью в онлайн версии журнал "ММ": http://www.21mm.ru/?mag=115#038 
Всего 0 комментариев
Комментарии
OK OK OK OK OK OK OK
Яндекс.Метрика