Вячеслав
я могу всё, если высплюсь.
Спокойствие, только спокойствие...
Вячеслав Лазурин
Все записи
текст

Шут при дворе короля Часть 2

"ММ" №3/102 2014, с. 104
Боевая ракета, подобная комете. Она разносит сферу на тысячи осколков. Шут беспомощно вращается в пространстве, пытаясь удержать шляпу на голове. Взрывом его уносит к скоплению астероидов, где на одном из камней сладко нежится суккуб.
– Хочешь меня? – спрашивает она, похотливо расставляя ноги и проводя когтями по стройным бедрам.
– Так же, как кого-либо другого. – Шут медленно пролетает мимо.
– Хочешь, – улыбается суккуб длинными клыками, – все мужчины меня хотят.
Она расправляет широкие кожистые крылья и взлетает с астероида, сверкая большими кольцами в сосках… Яркая вспышка, суккуб шипит, сгорая в лазерном огне. Шут оборачивается и видит, как на него с ревом надвигается гигантская тень. Это крейсер – громадная махина из металла, керамики и композитов. Мигают сигнальные огни вдоль бортов, из круглых иллюминаторов льется люминесцентная белизна. Вот уже можно различить многочисленные ряды заклепок, пятна космической коррозии. Из верхнего корпуса растут две мачты, их солнечные паруса сложены гармошкой. Орудийные вышки щерятся ракетами, а на носу сияют призмы мощного гиперболоида.
Со скрипом отворяется квадратный шлюз. Что-то насквозь пробивает ногу шута. Гарпун. От него тянется трос прямо в темную утробу крейсера…


***
– Повторяем вопрос. Как вам удалось выжить, когда мы уничтожили ваш аппарат ракетой?
– Повторяю ответ. Я не выжил.
Их двое – коротышки с большими яйцевидными башками. Капитан Глом и лейтенант Перини. Абсолютно лысые, уши-трубочки, пенсне на крючковатых носах. В замасленных мундирах и в армейских ботинках. Шут прикован кандалами к стулу. Стены тесной каюты покрыты узорами ржавчины и копоти. Глом задает вопрос за вопросом, с одинаковой интонацией, дикцией и шепелявостью. Перини стенографирует.
– Вы робот?
– Нет.
– Но у вас на затылке татуировка «РТ-1». Очень похоже на название модели.
– Это значит – реанимированный труп. Коэффициент развития – 1.
– А-а-а! Так вы некромашина! Это многое объясняет. А наши враги изобретательнее, чем мы думали… Вот уж действительно, хороший шпион – мертвый шпион. Во всех смыслах!
– Я не шпион.
– Ну да, ну да. Тогда зачем вы пересекли нашу границу?
– Границу?
– Ну да, здесь проходит фронтир нашего славного планетарного государства.
– Но я не видел никакой планеты.
– Разумеется, мы ее ликвидировали, чтобы враг никогда не нашел. Очень хороший тактический ход. Тем более что больше половины населения на поверку оказались шпионами и предателями.
– Так значит, эти астероиды вокруг…
– Да, останки нашей планеты. Пара-Нойи. Зато теперь из-за камней очень удобно вести наблюдение за границей.
– Кто же ваш враг, из-за которого вы идете на такие жертвы?
– О… – Оба коротышки подпрыгивают, злобно сжимая кулачки. Кричат одновременно и ритмично:
– Наш враг безликий и вездесущий! Он повсюду, он не спит, у него тысячи масок, и он постоянно выдумывает новые хитрости. Каждый день его лазутчики пытаются прорваться сквозь нашу границу. Вот вы, например, самый настоящий шпион и диверсант. Даже не пытайтесь отрицать.
– Вы будете меня судить?
– Зачем? Ни к чему выяснять очевидное.
– Уничтожите? Предлагаю не медлить и сразу выбросить меня наружу на расстрел.
– Э, не-е-е! Как говорил мой хороший друг – для войны нужны три вещи: деньги, деньги и деньги. Всех пленных мы продаем в рабство.
– Но кому, если вокруг один враг?
– Вот, говорите, что не шпион, а сами одну за другой спрашиваете государственные тайны… Лейтенант Перини, отправьте радиограмму. Живой труп, состояние хорошее, цена договорная.
– Есть!
Перини исчезает за автоматической дверью. И тут же прибегает, радостный и запыхавшийся:
– Есть два покупателя! Один – некромант, второй – некрофил.
Капитан Глом широко улыбается, поправляя пенсне:
– Подождем, кто больше предложит. Хотя второй наш постоянный клиент и заслуживает скидки… А что скажете вы? Ха-ха! К кому бы вы хотели попасть?
– Я ищу людей. Поэтому хочу попасть к человеку, неважно к какому. Среди ваших покупателей или рабов встречаются люди?
– Люди? Хм… Очень ленивые и гнусные существа. Когда-то бывали. Уже не припомню.
Вновь прибегает Перини:
– Некромант дает втрое больше.
– Что ж, – говорит Глом, – было приятно с вами пообщаться, хоть вы шпион, диверсант и заклятый враг…
– Вообще-то я шут.
– Это имя или род деятельности?
– Это моя судьба.
– Хорошо, я запомню… Перини, телефонируй некроманту. Пусть ловит посылку…

***
Гроб на реактивной тяге. Он несется со скоростью света, пробивая на своем пути все: астероиды, сгустки космической плазмы, корабли-призраки. На крышке выгравировано: «Не бросать! Хрупкий груз». На самом деле груз не хрупкий, а даже очень крепкий, сильный и способный к самовосстановлению. А еще – груз мертвый. Самое то для некроманта. Его башня вращается вокруг холодной синей звезды. Некогда башня стояла на вполне приличной планете, пока ту не уничтожило столкновение с собственной луной. Некромант сотворил свой дом на совесть, так что тот оказался гораздо прочнее мира, на котором стоял.
Планета исчезла, а башня осталась.
Милитаристы Пара-Нойи прицелились очень точно – гроб влетает прямо в раскрытые двери нижнего этажа. Некромант ежится, кутаясь в черный халат, и быстро захлопывает дверь, спасаясь от внешней стужи. Это лысый мужчина с непропорционально огромной головой, сигарой в золотых клыках и в домашних тапочках на босу ногу. Правая его рука заметно мускулистее левой. Некромант подходит к гробу, оставившему на ковре дымящийся след, и длинным ногтем откручивает винты крышки.
– Здравствуйте. Вы человек? – первым делом спрашивает шут, поднимаясь из коробки.
– Человек? Хм… Нет, простите. Хотя я прекрасно понимаю ваш интерес к этому существу. Очень похотливое создание с гиперактивным либидо. Сам хотел бы познакомиться хоть с каким-нибудь человеком. Кстати, – протягивает руку некромант, – я доктор Фройн.
– А я – шут. И я не понимаю, о чем вы говорите.
– Ничего, всему свое время. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.
У мертвых не бывает дома. Потому шут оглядывается в замешательстве, пытаясь понять, как правильно себя вести. Серый камень высоких стен, кожаная мебель, шкафчики, полные баночек с внутренними органами и гениталиями. И картины. Большие и маленькие, цветные и пепельные. Одни похожи на иллюстрации из анатомических атласов, что так любит листать король Крашер. Другие напоминают черные отпечатки чьей-то больной фантазии, прикоснувшейся к белому полотну. Все это освещено люстрой сияющих кристаллов. За кварцевыми окнами безмятежно тлеют звезды.
Недолго думая, шут присаживается в скрипящее кресло, укладывая руки на подлокотники предельно симметрично. Фройн устраивается в кресле напротив.


– Вы меня купили. Я ваш раб?
– Ни в коем случае! Вы мой гость.
– Хорошо. Просто я уже являюсь собственностью моего короля. И я обещал вернуться.
– Короля?
– Да. Я шут короля Крашера.
– Никогда о таком не слышал. Хотя с ролевой игрой «король-шут» приходилось сталкиваться.
– Да, король называет все это игрой. И более трех тысяч лет моей службы ему, и то, что происходит сейчас.
– А что же происходит сейчас?
– Я ищу человека, чтобы спросить его, кто он и зачем он. Тогда я пойму, кто я и зачем я. Королю кажется это очень забавным.
– Звучит и правда забавно. Иными словами, вы хотите разгадать тайну человеческой природы?
– Именно. Я – бывший человек, помимо жизни утративший и память. Хочу понять, кем я был.
Фройн довольно улыбается, потирая руки:
– Замечательно. Вам повезло, на некроманта меня заставили выучиться родители, а вот по зову сердца я психолог. Подумать только, мертвец с душевной проблемой! Интереснейший пациент!
В воздухе рябит от белых листков. Они с шелестом срываются с полок, летят по замысловатым траекториям. И стопкой укладываются на коленях некроманта-психолога. Сотни образов и фантазий, спроектированных на бумагу сквозь линзу чьего-то неспокойного разума.
– Что вы видите здесь? – Идет в ход первая проекция.
– Аморфное пятно. Серое.
– Никаких ассоциаций?
Минуты две шут думает о том, что такое ассоциации и есть ли они у мертвых. Затем отвечает:
– На мозг похоже. Раздавленный.
– Хм… А вам приходилось видеть?
– Когда-то Крашер любил пьесу «Если бы у палача был молот». Я играл главную роль. Она заключалась в…
– Достаточно. А что вы видите здесь?
– Мозг. Не раздавленный.
– Хм… Еще какая-то пьеса?
– Нет, игра. Только после нее подданные почему-то умирали.
– Ну, бывает. А тут?
– Черная дыра. Та, что поглощает даже свет.
– Девять из десяти обычно видят тут дамское влагалище.
– Одно и то же.
– Правда?
– Ну, придворный поэт сложил таким образом очень красочную метафору. Он был талантлив, но не выдержал игры.
Доктор откладывает картинки в сторону. Он озадачен, шут спокоен. За окном пролетает комета.
– Вы позволите мне изучить вас с точки зрения моей второй специализации?
– Пожалуйста.
Доктор уводит шута на второй этаж, укладывает на кушетку, всю в засохшей крови, сковывает ремнями на замках. Фройн вооружается арсеналом патологоанатома. Тут и лезвия всех форм, пилы, реберные ножницы и даже зонд, сделанный почему-то в форме гигантского фаллоса. Ярко пылают хирургические лампы, гудят приборы с бешеными синусоидами на экранах. Помещение напоминает шуту комнату, в которой он впервые – очнулся? проснулся? восстал? – после смерти. Над ним стоял придворный колдун, и глаза его сияли торжеством. С таким же триумфом Фройн сейчас натягивает резиновые перчатки.
Первый надрез. Второй. Третий…
– Невероятно! Все раны моментально затягиваются!
– Простите, я не специально.
– Вы можете не регенерировать столь быстро?
– Увы.
– У вас даже одежда восстанавливается.
– Она соткана из нитевидных микроорганизмов. Тоже мертвых.
– Поразительно! С вами можно писать диссертацию!
Фройн бросает скальпель и бежит за увесистым томом на столе в углу. «Справочник по некротехнологиям» – блестит золотом на черном корешке.



– Так-с… Ваша модель?

– РТ-1.

– Но… Но справочник заканчивается на РТ-0,75…

– Устаревшее издание.

Доктор багровеет. На его огромной голове вздуваются вены, синими змеями обвивают громадный череп под тонкой бледной кожей.

– Как же мне вас изучить?!

– Никак. Лучше посоветуйте, где мне найти людей. Хоть одного.

Фройн истерично кричит. Книга пролетает над шутом, ударяется о стену.

– Дурак! Ты еще не понял? Людей больше нет, сдохли все как один. Я всю жизнь хотел изучать этих загадочных созданий. Но когда окончил институт, выяснилось, что они просто самоуничтожились! Теперь приходится с мертвецами маяться…

Шут молчит, озадаченный ситуацией. Из вежливого и спокойного ученого Фройн вдруг превращается в визгливое существо с вытаращенными глазами.

– Мне пора. – Шут поднимается с кушетки, с треском разрывая ремни.

– Стой! Не пущу!!!

– Я должен идти. Где-то наверняка еще есть люди, и я их найду.

– А ну лежать! Это кислота!!!

Мутная жидкость, она шипит и пузырится внутри колбы, когда ее хватает со стола доктор Фройн и угрожающе замахивается ею на непокорного пациента. Тот, в свою очередь, хочет лишь успокоить Фройна, отобрать колбу, поставить ее на место, но…

Хрусь…

Мертвые не умеют рассчитывать силу, особенно когда у живых столь хрупкие кости. Фройн лежит со сломанной шеей. Разлитая кислота дымится на полу с яростным шипением. Шут смотрит, как растекается по плитам лужа, и думает о том, как она похожа на одну из ассоциативных картинок.

Аморфное пятно. Серое.

Жилы на голове доктора тут же сдуваются, а на бледнеющем лице так и леденеет маска злости и непонимания. Два крайних проявления одного и того же чувства.

– Прощай, Фройн.

По винтовой лестнице шут поднимается на третий этаж. Шут ищет выход на крышу, чтобы использовать на ней один из своих бубенчиков. Но за стальной дверью мертвец обнаруживает полутемное помещение с хрустящим инеем на полу. Вдоль стен гудят холодильные установки, а посередине тянутся ряды жестяных ящиков, по форме напоминающих гробы. Крышка первого же оказывается не запертой…

– Привет, – говорит мертвец-который-стоит.

– Привет, – отвечает мертвец-который-лежит.

– Я – шут.

– А я – номер семнадцать.

И правда – на синей, испещренной грубыми швами груди выжжено паяльником «17». Чуть ниже – «РТ-0,3». Макушка срезана и закупорена пластиковой крышкой. В животе дыра, полная ярких электрических импульсов. Гениталии хранят следы изощренных ампутаций.

– Ящик слева свободен. Можешь устраиваться, – добродушно предлагает номер семнадцать.

– Благодарю, я уже ухожу.

– Доктор Фройн тебе разрешает?

– Доктор Фройн мертв.

Лицевые мускулы номера семнадцать вздрагивают, будто от пульсирующего тока. Глаза на миг теряют стеклянный блеск. Удивление? Нет, мертвые не удивляются. Скорее – краткая нестабильность, вызванная резким переломом привычного порядка вещей.

– Фройн… мертв, как мы с тобой?

– Нет, мертвый, как нормальный мертвый. Ты и твои друзья теперь свободны.

Номер семнадцать со скрипом качает головой:

– Мы не можем покидать контейнеры без позволения Фройна.

– Значит, вы обрели долгожданный покой. Разве любой мертвый не хочет покоя?

– Мертвые хотят лишь одного. Мертвые хотят быть мертвыми. Если ты уходишь… На четвертом этаже есть пульт управления. Пожалуйста, сделай так, чтобы башня упала на звезду.

– Конечно.

Шут аккуратно закрывает контейнер.

Винтовая лестница. Четвертый, последний, этаж. Шут минует коридор, завешанный порнографическими гравюрами, и выходит в комнату управления. Ни одна стена тут не свободна от бесчисленных приборов, назначение которых шута абсолютно не волнует. Он наугад дергает несколько рычагов и по вертикальной лестнице добирается до люка на крышу. Зеркальная черепица отражает свет звезд. Шут садится на карнизе, свесив ноги, и смотрит, как вырастает впереди синий диск незнакомой звезды.

– Прощай, номер семнадцать.

Шут отрывает от шляпы бубенчик, но применить его не торопится. Тут, наедине с пустотой и тишиной, мертвецу есть о чем подумать…



Ссылка на статью в онлайн версии журнала "ММ": 
http://www.21mm.ru/?mag=102#104 
Всего 0 комментариев
Комментарии
OK OK OK OK OK OK OK
Яндекс.Метрика