Ольга
я могу Слушать и слышать
Начиная в неудаче виноватого искать, опасайся слишком близко приближаться к зеркалам
Ольга Иванова
Все записи
текст

Михаил Гельфанд: «Прежде чем у нас появятся жабры, мы дружно вымрем от туберкулеза»

Генная инженерия – это не страшно. Страшно, когда антибиотики перестают лечить инфекционные болезни. Что мешает сделать человека умнее, какие перспективы есть у терапии рака, и как создание высоких голубоглазых блондинов связано с глухими кошками? Об этом мы поговорили с биоинформатиком Михаилом Гельфандом.

– Михаил Сергеевич, что можно сказать о достижениях в современной науке, связанных с лечением генетических заболеваний?

– Тут важно понимать следующее. Вы можете менять что-то в оплодотворенной яйцеклетке, и тогда изменения появляются во всех клетках организма и, соответственно, будут передаваться потомству. Технически можно точечно изменить почти любое место генома, и этим занимаются – на мышах. У человека также возможно заменить любой нуклеотид на другой. Вопрос в том, понимаем ли мы последствия такой замены. И ответ – в большинстве случаев не понимаем. Поэтому технически возможно, а практически это будет выглядеть, как если бы вы чинили телевизор, тыкая отверткой в случайные места.

Большинство признаков, которые нас интересуют: интеллект, способность быстро бегать или высоко прыгать, – определяются очень большим количеством генов, которые взаимодействуют между собой, и мы не знаем ни всех этих генов, ни того, как устроены эти взаимодействия. Система крайне сложная, она устроена так, чтобы подавлять воздействия за счет большого количества обратных связей. Так что если вам удалось что-то расшатать, то вы расшатали сразу всю систему.


Самый хрупкий орган – это мозг. Он потребляет 30 % всей энергии организма, и если взять атлас генетических болезней, то многие из них сопровождаются слабоумием, просто потому, что мозг страдает от нарушения тех или иных взаимосвязей между генами в первую очередь. А теперь представьте себе, что мы в это начинаем вмешиваться без понимания того, как все работает. В какие-то отдельные классические «менделевские» заболевания, которые зависят от дефекта в одном известном гене, вроде фетилкетонурии (наследственное заболевание, связанное с нарушениями метаболизма аминокислот; приводит к тяжелому поражению ЦНС. – Авт.), наверное, вмешиваться можно. Хотя не очень понятно, зачем. Для этой цели есть пренатальная диагностика и аборты на ранних стадиях.

Рекомендуемые

Всего 1 комментарий
Открыть Свернуть Комментировать
Комментарии
OK OK OK OK OK OK OK