Евгений
я могу побеждать
За Веру, Царя и Отечество!
Евгений Юркевич
Все записи
текст

Морской бой

"ММ" №05/92 2013, с. 82
160 лет отделяют нас от событий Крымской войны. Большинству россиян она знакома лишь по обороне Севастополя. А между тем, чудеса героизма проявляли тогда не только на Севастопольских бастионах.

8 апреля 1854 г. союзная эскадра в составе 28 кораблей, надеясь выманить из Севастопольской бухты Черноморский флот, подошла к Одессе. 10 апреля, в Страстную субботу, корабли начали обстрел города, продолжавшийся 12 часов.


В Черное море англо-французский флот вошел еще в январе, а 27 марта, когда Франция и Великобритания объявили России войну, союзники начали захватывать российские коммерческие суда. 29 марта к берегам Одессы подошел английский «Фюриус» – 16-пушечный паровой фрегат, который якобы должен был эвакуировать из города союзных консулов (к тому времени уже уехавших). Корабль чересчур приблизился к молам порта, и за маневры, очень похожие на разведочные, был обстрелян с берега. Этот обстрел стал для союзников поводом потребовать у России все французские, английские и русские суда, стоящие в одесской гавани. Ультиматум, естественно, был отвергнут.

Нужно отметить, что Одесса, хотя и была крупным портовым городом, в середине XIX в. не являлась военно-морской крепостью, так что при обстреле подвергалась чрезвычайно серьезной опасности. Береговые укрепления состояли из двух батарей на оконечностях Военного и Карантинного молов. Это были длинные полуразвалившиеся каменные брустверы (насыпи) по полтора метра в высоту и ширину. Гарнизон города тоже был невелик – всего около шести тысяч штыков и трех тысяч сабель при 76 орудиях полевой артиллерии. На брандвахтенном посту у входа в гавань оборону усиливал только парусный 18-пушечный корвет «Калипсо».
Возможной бомбардировки Одессы ждали, и по приказу Николая I в Петербурге был разработан план усиления обороны, в котором намечались главные места для батарей. Для их укомплектования не хватало людей, поэтому были привлечены еще солдаты из полевой артиллерии и пехотинцы (которых пришлось срочно обучать основам артиллерийского дела). Кроме того, требовалось еще 56 орудий. В Одессу доставили несколько пушек из Киевской крепости, Бендер и Тирасполя, но и вместе с ними вооружение составило только 32 пушки 24-фунтового калибра, десять единорогов однопудового калибра и шесть мортир двухпудового калибра.
Одесский гарнизон возглавлял герой наполеоновских войн, генерал-адъютант барон Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен, командующий войсками в Бессарабии и Херсонской губернии. Под его руководством шло строительство укреплений, в котором активно участвовали даже местные жители.

К моменту обстрела город с моря прикрывали шесть наскоро сооруженных береговых батарей. Труднее всего пришлось левофланговой, под номером шесть, которой командовал 21-летний прапорщик Александр Петрович Щеголев, недавно выпущенный из Дворянского полка – военно-учебного заведения в Петербурге. Его укрепление, расположенное на Военном молу одесского рейда, занимало оконечность узкой 300-метровой косы, которая далеко выдавалась в море. Именно этой батарее пришлось первой встретить врага. Когда Щеголев за пару месяцев до этих событий прибыл в Одессу, ее фактически не существовало. «На закругленной оконечности мола и была номера шестого батарея; при ней – ядрокалильная печь, а в открытой горже… – круглая деревянная довольно просторная будка или башенка… Далее деревянный большой сарай пароходной комиссии с имуществом, углубленный пороховой погреб и кулей 20 открыто сложенного лаврового листа, – а при входе на мол таможенное здание», – такими были первые впечатления юноши о новом месте службы.


Укрепления батареи состояли из набитых землей деревянных срубов. В распоряжении Щеголева было восемь артиллеристов (из них один барабанщик), 22 пехотинца и пять волонтеров из местных жителей. Таким образом, на каждое орудие приходилось только по два артиллериста, остальную прислугу составляли пехотинцы и добровольцы.
Наиболее же чудовищной была ситуация с вооружением: «…Мне указали на четыре чугунные столба, врытые в мол наклонно для привязывания к ним судов, и объявили, что это мои орудия, – писал Щеголев в воспоминаниях. – Прежде, чем вооружить ими батарею, пришлось, вырыв их из земли, долгое время отчищать вековую ржавчину и наросты снаружи и внутри, так что каналов не было видно. Предполагали, что ни одно из них не выдержит боевой стрельбы… Орудия оказались крепостными чугунными, 24-фунтовыми пушками (152-миллиметровые пушки, стрелявшие ядрами весом 11,9 кг. – Ред.) с годом времен Императора Петра Великого… В настоящее время считали бы курьезом такое начало и вооружение, как № 6 береговой батареи».
Между тем, всю тяжесть боя 10 апреля пришлось вынести именно этому «курьезу». Против четырех щеголевских орудий было сосредоточено свыше 360 англо-французских – не только обычных, но и бомбических пушек, стреляющих уже не ядрами, а бомбами. И это были весьма дальнобойные орудия, бьющие на расстояние свыше 2,5 км. Если бы не требования точности, союзники могли обстреливать Одессу, даже находясь вне зоны поражения береговых батарей.


Бой начался в седьмом часу утра. Девять пароходофрегатов (английские «Тигр», «Самсон», «Ретрибюшен», «Фюриус», «Террибль» и французские «Вобан», «Декарт», «Могадор» и «Катон») встали напротив батарей № 3 и № 6, которые прикрывали Практическую и Карантинную гавани. «Тигр» первым произвел два залпа по батарее № 6, и началась канонада с остальных фрегатов, а также пяти баркасов, вооруженных ракетами.
Четырехпушечную шестую батарею, которой в плане обороны отводилась весьма символическая роль, противник быстро определил как самое слабое место. Батарея № 3, у которой было 16 орудий, разрушила корму одного из союзных судов, после чего корабли сосредоточились на щеголевском укреплении. Стало ясно, что «петербургский» план не сработал: четыре батареи из шести в перестрелке практически не участвовали.

Пушечная стрельба в то время предусматривала один залп за 5–7 минут. Чтобы стрелять непрерывно, союзники выстроились в «карусель»: выполнив залп, корабль уступал место следующему, а сам, заряжая орудия, становился за предыдущим. Мешало этой схеме только сильное волнение на море – трудно было целиться. Поэтому русские довольно быстро вывели из строя пароходофрегат «Вобан», разбив ему колеса, пробив трубы и даже устроив на нем пожар.
Через два часа боя на шестой батарее было разбито правофланговое орудие, три оставшихся продолжали вести огонь. Около полудня к союзникам пришла помощь – 84-пушечный винтовой фрегат. На батарею тоже прибыла подмога – новые артиллеристы: командование логично предполагало, что пора заменить погибших. Однако к тому времени был убит только один солдат – рядовой Федор Филиппов.
Барон Остен-Сакен шлет Щеголеву ободряющие записки, одна из них гласит: «От имени корпусного командира храброму прапорщику Щеголеву – спасибо».
Тем временем вражеские снаряды сыплются не только на батарею, но и на строения вокруг, и на торговые суда, стоящие в гавани, – спасти удалось только два парохода и плавучий маяк, которые успели затопить. Пылает все: суда у мола, склад пароходной компании, сарай, башня, кули с лавровым листом, деревянные срубы амбразур… Взрывается один зарядный ящик… Все: и одесситы, и союзники – думают, что батарея погибла, но она продолжает стрелять. Выходят из строя еще два орудия.
Англо-французские корабли постоянно маневрируют, но одесские канониры на высоте – повреждены еще два пароходофрегата. Щеголевцы понимают: если корабли союзников пробьются к Одессе, город будет сожжен и захвачен вражеским десантом. Первая, вторая и третья батареи пытаются помочь, но они расположены значительно правее и серьезного вреда неприятелю нанести не могут.


Шестая батарея (точнее, ее последнее орудие) сражалась до полного израсходования боеприпасов – столь яростно и упорно, что впоследствии английские газеты утверждали: защитники Одессы были прикованы к пушкам цепями. Перед оставлением батареи Щеголев велел зарядить все четыре пушки последними зарядами – они дали залп с уже погибшего укрепления, и в 12 часов 42 минуты батарея замолчала. Не успел прапорщик отвести прислугу от развалин на 15 шагов, как раздался страшный взрыв – сдетонировали горящие зарядные ящики.
В третьем часу дня враг бросил к Одессе 18 десантных судов. Они были встречены русской картечью и, неся потери, повернули назад. Озлобленные союзники обстреливали город, вызвав в нем множество пожаров, но больше высадиться не пытались. В шестом часу вечера бой кончился. Город горел, но не сдался. Простояв на одесском рейде в бездействии несколько дней, эскадра союзников ушла к Севастополю – Одесса была спасена.

В Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге о подвиге Щеголевской батареи напоминает трехпудовое чугунное ядро с высеченной золотом надписью «Страстная суббота 10 апреля 1854 года г. Одесса» и литография Лилье «Подвиг батареи прапорщика Щеголева», где можно увидеть портреты героев, а также фотопортрет их командира.
А в Одессе до сих пор существует Щеголевская улица, и неподалеку от бывшей 6-й батареи стоит памятник – трофейная морская английская пушка.



***
В русско-турецкую войну 1877–1878 гг. Александр Петрович Щеголев, командующий 2-й гренадерской артиллерийской бригадой, неоднократно отличился в боях под Плевной, за что был произведен в генерал-майоры с зачислением в свиту Его Императорского Величества и утверждением в должности командира бригады. 30 августа 1888 г. Щеголев произведен в генерал-лейтенанты с зачислением в запас полевой пешей артиллерии.

Читать эту статью в онлайн версии журнала "ММ":

Всего 0 комментариев
Комментарии
OK OK OK OK OK OK OK
Яндекс.Метрика