Евгений
я могу поделиться мудростью из советских мультиков!
«Aliis inserviendo consumor»
Евгений Арчишаускас
Все записи
текст

Иван Павлов: кто зарезал собаку Павлова?

Оглянувшись назад, понимаешь, сколько всего стоящего случилось за десять лет. А сколько всякого еще случится! И неплохо бы до этого всякого дожить. Желательно в трезвом уме и здравой памяти. И в крепком и здоровом теле. Именно над этой проблемой усердно трудятся люди в белых халатах — правда, некоторые из них режут исключительно мышей, а некоторые вообще патологоанатомы, но сути это не меняет
Ну, кто же не знает старика Павлова? Он же великий ученый. Его и у нас, и за границей до сих пор сильно уважают. И даже прощают ему опыты на собаках. Которых Павлов — по научной надобности — замучил неисчислимые тьмы.                    
А суть павловского главного опыта, за который он в 1904 году получил Нобелевскую премию, проста, как мычание, и поэтому гениальна. Собаке в желудок вшивают специальную трубочку, через которую наружу течет желудочный сок. Товарищи ученые собирают сок в баночку и исследуют. Чтобы животное не объелось раньше, чем товарищи ученые на сок насмотрятся, вторую дырочку собаке (живой, между прочим) делают в пищеводе. Через нее все съеденное без особых потерь вываливается обратно в миску, и собака доверчиво продолжает обедать. Дальше пошло как по писаному: собака ест, мясо валится обратно в миску, а из желудка у собаки выделяется при этом чиcтейший желудочный сок. Павлов решил создавшуюся идиллию прекратить — и перерезал собаке блуждающий нерв. В принципе, от этого ничего не изменилось: собака, оправившись после операции, по-прежнему ела, по -прежнему мясо валилось обратно в миску (как животина от голода, бедная, не погибла?), однако сок из желудка выделяться перестал.    
 Павлов сделал вывод, что все управляется нервами, а конкретно желудок — блуждающим нервом, чем и поразил тогдашний научный мир до глубины души. Физиология пищеварения предстала перед врачами как на ладони. Это позволило лечить кучу желудочных болячек, в первую очередь.        А при чем же тут условные рефлексы, которыми Павлов и прославился? Да  ни при чем. Просто, пока длилась катавасия с поиском автора нобелевского открытия, автор взял да и увлекся условными рефлексами. И вместо того, чтобы в нобелевской лекции рассказывать, как происходит процесс пищеварения, Павлов поделился со всем миром своими взглядами на условные рефлексы. Собственно, отсюда сказка про условные рефлексы и пошла. А вы что подумали?

Рекомендуемые

Всего 4 комментария
Открыть Свернуть Комментировать
Комментарии
  • Камилла Андреева
    13:03   /  11 февраля 2018
    развернуть
    Подробности медицинских экспериментов почти всегда звучат достаточно жестко для обывателя. Мне очень жалко этих собак.

  • Борис Акулин
    16:12   /  11 февраля 2018
    развернуть
    Борис Акулин
    Кроме собак, Иван Петрович живо интересовался и людьми, точнее обществом, в котором жил. Концентрированные взгляды по этом теме изложены в лекции "Об уме вообще и русском в частности», которую он прочитал в Петербурге ровно 100 лет назад.

    izbrannoe.com/news/mysli/ob-ume-voobshche-o-russkom-ume-v-chastnosti-lektsiya-akademika-ivana-pavlova/

    Лекция большая, сложная. Приведу лишь ее самое начало.

    "Мотив моей лекции - это выполнение одной великой заповеди, завещанной классическим миром последующему человечеству. Эта заповедь - истинна, как сама действительность, и вместе с тем всеобъемлющая. Она захватывает все в жизни человека, начиная от самых маленьких забавных случаев обыденности до величайших трагедий человечества. Заповедь эта очень коротка, она состоит из трех слов: “Познай самого себя”.

    Если я, в теперешнем своем виде, никогда не протягивавший голос для пения, никогда пению не учившийся, воображу, что я обладаю приятным голосом и что у меня исключительное дарование к пению, и начну угощать моих близких и знакомых ариями и романсами, - то это будет только забавно.

    Но если целый народ, в своей главной низшей массе недалеко отошедший от рабского состояния, а в интеллигентских слоях большею частью лишь заимствовавший чужую культуру, и притом не всегда удачно, народ, в целом относительно мало давший своего самостоятельного и в общей культуре, и в науке, - если такой народ вообразит себя вождем человечества и начнет поставлять для других народов образцы новых культурных форм жизни, то мы стоим тогда перед прискорбными, роковыми событиями, которые могут угрожать данному народу потерей его политической независимости.

    Выполняя классическую заповедь, я вменил себе в обязанность попытаться дать некоторый материал к характеристике русского ума. Вы, может быть, спросите меня, какие у меня права на это, что я - историк русской культуры или психолог? Нет, я ни то, ни другое - и однако мне кажется, что некоторое право у меня на эту тему есть.

    Господа! Я юношей вошел в научно-экспериментальную лабораторию, в ней
    я провел всю свою жизнь, в ней я сделался стариком, в ней же я мечтаю и
    окончить свою жизнь. Что же я видел в этой лаборатории? Я видел здесь
    неустанную работу ума, притом работу постоянно проверяемую: плодотворна
    ли она, ведет ли к цели или является пустой, ошибочной. Следовательно,
    можно допустить, что я понимаю, что такое ум и в чем обнаруживается. Это
    с одной стороны. С другой стороны, я постоянно вращался в
    интеллигентских кругах, я состою членом трех ученых коллегий, я
    постоянно соприкасался, общался с многочисленными товарищами,
    посвятившими себя науке; предо мной прошли целые тысячи молодых людей,
    избиравших своим жизненным занятием умственную и гуманную деятельность
    врача, не говоря уж о других жизненных встречах.

    И мне кажется, что я
    научился оценивать человеческий ум вообще и наш русский, в частности".
     
    Лекция прочитана так, что ее выводы вполне могут быть интерпретированы и к нашему времени.

    И немного о личности Ивана Павловича.

    Несмотря на все усилия Советской власти по привлечению ученого такого
    уровня к политической деятельности, И.П. Павлов оставался верен своим
    идеалам и не поддерживал Советскую власть - о чём неоднократно и
    публично заявлял.

    Выступая на юбилее И. М. Сеченова, которого глубоко почитал, И. Павлов публично заявил:
    « …Без Иванов Михайловичей с их чувством достоинства и долга всякое
    государство обречено на гибель изнутри, несмотря ни на какие
    Днепрострои. <…> Введён в Устав Академии [наук] параграф, что вся
    работа должна вестись на платформе учения Маркса и Энгельса — разве это
    не величайшее насилие над научной мыслью? Чем это отличает от
    средневековой инквизиции? <…> Нам приказывают (!) в члены Высшего
    ученого учреждения избирать людей, которых мы по совести не можем
    признать за учёных. …Прежняя интеллигенция частию истребляется, частию и
    развращается».

    Из письма министру здравоохранения РСФСР Г. Н. Каминскому от 10 октября 1934 года:
    « К сожалению, я чувствую себя по отношению к Вашей революции почти
    прямо противоположно Вам. Меня она очень тревожит… Многолетний террор и
    безудержное своеволие власти превращает нашу азиатскую натуру в позорно
    рабскую. А много ли можно сделать хорошего с рабами? Пирамиды? Да; но не
    общее истинное человеческое счастье. Недоедание и повторяющееся
    голодание в массе населения с их непременными спутниками — повсеместными
    эпидемиями подрывает силы народа. Прошу меня простить… Написал
    искренне, что переживаю».

    21 декабря 1934 года Павлов направил в адрес Совета народных
    комиссаров — Правительство СССР письмо, в котором открыто высказал свои
    убеждения:

    «Вы напрасно верите в мировую революцию. Вы сеете по культурному миру
    не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не
    было. Ведь только политическим младенцам Временного правительства было
    мало даже двух Ваших репетиций перед Вашим Октябрьским торжеством. Все
    остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и
    есть у нас, и, конечно, вовремя догадываются применить для
    предупреждения этого то, чем пользовались Вы, — террор и насилие.
    Но мне тяжело не от того, что мировой фашизм попридержит на известный
    срок темп естественного человеческого прогресса, а от того, что делается
    у нас, и что, по моему мнению, грозит серьёзной опасностью моей Родине».

    Иван Петрович ушел из жизни 27 февраля 1936 г. в возрасте 86 лет. Достойная длинная жизнь. И ему еще повезло. Совсем немного Иван Петрович не дожил до тех страшных событий в стране, о которых он предупреждал. Судьба Вавилова и других ученых его естественным образом миновала.

    В наши дни ряд высказываний И.П. Павлова и положений его лекции вполне могли бы быть признаны экстремистскими материалами...
OK OK OK OK OK OK OK