Айрат
я могу все, что могу
Победа приходит за пять минут до поражения
Айрат  Еникеев
Все записи
текст

Демократические курочки

Рецепт для молодой российской демократии

     Тамошний журналист был абсолютно на себя не похож — ну, то есть на тот образ, каким мы привыкли видеть в фильмах крутого штатовского репортера: лощеный пижон в небрежно дорогом костюме, обвешанный электроникой. Нет, мне предстояло сопровождать невзрачно одетого пожилого дядьку с сединой в негустом ершике и с потертым бухгалтерским портфелем. Выступая на редакционной летучке, он сказал слабым, надтреснутым голосом: «Я — аналитик широко известной в Америке газеты «Демократические курочки Техаса» и бескомпромиссный борец с чиновной бюрократией. Последняя моя публикация стала причиной скандала на Капитолийском холме».

Мои коллеги, журналисты газеты, в которой я тогда работал, напряглись, вспоминая последние выпуски новостей, но фамилии Филиппа (так звали американца) не припомнили.

— Да, конечно, это очень нашумевшая история, — сказал из вежливости шеф, — но не могли бы вы напомнить нам ее детали?

Оказалось, что наш доблестный борец с чиновным произволом живет в небольшом техасском городке.  По российским меркам забытая сельская глубинка. И вот местная администрация включила в число собираемых налогов небольшой платеж за возведение третьего по счету общественного стадиона. Видите ли, количество занимающихся на уже имеющихся двух превысило критическую цифру в десять человек, и теперь необходимо построить третий, чтобы граждане, не дай Бог, не сталкивались на беговых дорожках. Добродушные и недалекие техасцы, занимающиеся производством сыра, бекона и куриных окорочков, не обратили на новую цифру в квитанциях никакого внимания.

Но не тут-то было! Наш остроглазый Филипп привлек к исследованию проблемы три юридические ассоциации и один научно-исследовательский институт, чтобы установить законность действий администрации. Пока те разбирались, стадион успели построить. Казалось бы, ну плюнь ты на это дело и ходи на новое поле гонять футбол, тем более что вход на него бесплатный. Но наш Филипп не таков! Наш Филипп привлек две независимые аудиторские фирмы и выяснил, что стоимость травы на газоне завышена на три процента, ширина покрытия на беговой дорожке превышает проектную на 0,7 дюйма, а краны в душевых почему-то позолочены, хотя обязаны быть никелированными.

«Демократические курочки Техаса» разродились полосной статьей, приведшей общественность в ужас. Мэр города подал в отставку, чиновника, оформлявшего строительный подряд, посадили под домашний арест, а сверхпотраченные деньги разделили на число налогоплательщиков и вернули с извинениями.

Сначала заржал шеф, потом затрясся заведующий отделом экономики, за ними «покатились» все присутствующие. Редакция «валялась» от смеха, а американец стоял, как Филиппок на пороге деревенской школы, и непонимающе моргал маленькими глазками за стеклами очков в ученической оправе: отчего эти российские журналисты подняли на смех гражданский подвиг своего коллеги?

— Краники, говоришь? — вытирал слезы главный редактор. — Трава, да? Ой, не могу!

— Беговые дорожки шире! — задыхался завотделом экономики. — Сдохну щас! А объездную дорогу вокруг Москвы на два метра уже не хочешь?

— Понимаешь, Филипп, — утешал я огорченного аналитика, когда мы вышли из Дома печати для осмотра достопримечательностей, — у нас бывший премьер страны украл небольшой дачный поселок под Москвой, и ничего, а ты тут со своими краниками. Давай лучше выпьем! Какую кухню ты предпочитаешь?

— Я бы хотел посидеть в вашем корпоративном баре. Нам нальют там водки с содовой?

Я почесал в затылке над словом «корпоративный», и мы пошли в кафешку возле Центрального рынка, любимое место уфимских журналистов и околорыночной шпаны. Не очень корпоративно, но зато с единственным туалетом на всю округу. Пока мы шли до общепита, Филипп поведал историю своей газеты, собственником которой он является.

Оказывается, его прапрадед много лет назад приехал из Европы в Техас и начал разводить там кур. Куры для местных гаучо были в новинку и пошли на ура. Предок Филиппа назвал ферму «Техасские курочки», а немного разбогатев, открыл при ней бар с таким же названием, где подавали фирменный гамбургер с цыпленком. Скотоводы со всей округи приезжали в бар узнать последние цены на животных, попить, подраться — ну, словом, повидать друг друга после долгой разлуки. Некоторым это не всегда удавалось, и однажды некий Мигель попросил владельца бара передать записку своему другу Пабло, которого все никак не может встретить. Будучи неграмотным, он продиктовал хозяйскому сынишке следующий текст: «Где ты шляешься, Пабло, скотина ты эдакая? Я не вижу тебя уже четвертый месяц и очень соскучился по твоей мерзкой роже. Будь здесь в день Святой Антуанеты, не то я измочалю палку о твою тупую башку. Любящий тебя Мигель». Потом он взял бумажку с каракулями и пригвоздил ее к стене кинжалом.

Подобный способ общения быстро стал набирать популярность, и спустя некоторое время вся стена над стойкой оказалась обвешана записками, в которых гаучо передавали друг другу приветы, сообщали о новостях, торговцы вывешивали предложения о закупке скота, знающие люди давали полезные советы. Например: «Был вчерась с девкой по прозвищу «Кончита три раза». Классная баба! Рекомендую. Хуан».

Наконец записок стало так много, что в них было сложно разбираться, и уже подросший хозяйский сын стал размещать бумажки по рубрикам — «Объявления», «Знакомства», «Дуэли», «Похороны» и так далее, пока в голову его отца не пришла гениальная идея, и он не привез в эту дыру первый печатный станок. Так появилась газета «Техасские курочки», а когда штат проголосовал за демократов, в ее названии появилось слово «демократические».

— Сегодня это солидное издание с большим числом подписчиков, — заканчивал свой рассказ Филипп уже в кафешке, где я взял два по сто и стакан томатного сока.

Напротив сидели приблатненные пацаны и ярко характеризовали какого-то Быню, который должен был принести бабло, но где-то шарошился. Мы с Филиппом выпили за победу демократии во всем мире, и не успел я среагировать, как он на своем ломаном русском обратился к одному из сидящих напротив пацанов:

— Скажи, как ты относишься к новостям с Ирака?

— Кто «сырака»? Я «сырака»? — спросил побагровевший юноша, беря в руку пустую бутылку из-под пива.

— Слышь, брателло, ты его неверно понял, — вступился я за коллегу. — Он из Америки и по-русски говорит с акцентом.

Тут выпитые сто грамм без содовой сделали Филиппа абсолютно счастливым, и он, лучезарно улыбаясь, обратился к собравшимся:

— Прошу извинить мой плохой русский. Могу я вас угостить?

— Не можешь, а должен, лох залетный, — сказал оскорбленный, и пацаны пересели за наш столик.

Невесть откуда возникла бутылка водки, беляш и два яйца вкрутую. А спустя еще полчаса Филипп плакал, уткнувшись в бандитскую жилетку, и говорил: — Я очень лублу Россия. Я очень лублу Достоевский, очень лублу Крамской.

— Прикинь, пацаны, — удивлялся брателло, гладя журналиста по голове, — а американец-то крутой: он Ваню Крамского с Архирейки знает… Слышь, а ты Быню с проспекта знаешь?

— Бынья, это кто — художник, композитор? — спрашивал Филипп, сморкаясь в платок с монограммой.

— Падла он, а не композитор, — отвечал брателло. — Бабло должен и где-то шухерится. Вторую неделю найти не можем.

— А давай напишем ему записка, — вдруг осенило владельца «Техасских курочек», — и повесим на стенка. Он прочитает и придет.

— Точно! — сказал кто-то из пацанов. — Маляву накарябаем и стрелку забьем.

Под диктовку на бутылочной этикетке я создал документ, который отличался от того, 150-летней давности, только более экспрессивной и осовремененной лексикой.

Надо же, думал я, когда мы с пацанами несли Филиппа до такси, пройдет еще каких-нибудь 150 лет, и мы тоже станем демократическими курочками, способными бороться с бюрократическим произволом. Осталось только дожить…

Гамбургер с цыпленком

Чтобы кура не получилась суховатой, нужна не кура. Это шутка. На самом деле постарайтесь выбрать небольшого недоросшего цыпленка. Он мягче, нежней, и из него лучше подойдет не грудка, а окорочок. Кости, разумеется, стоит извлечь, а вот кожицу ни в коем случае! В ней самый смак. Комплексующим от жирной пищи скажу: от одной порции с маленькой шкуркой ничего с вами не случится. Зато будет сочно – а это главное.

Теперь тонко шинкуем салат «Айсберг» (60 г), морковку (1 шт.) и огурец (1 шт.). В отдельной чеплашке смешиваем ложку нейтрального йогурта и ложку сметаны. Туда же давленый зубчик чеснока и 1 ст. л. лимонного сока.  Смешиваем с овощами и убираем в холодильник.

Теперь берем нашего цыпленка, накрываем пленкой и отбиваем скалкой, но не сильно. Он и так мягкий. Обсыпаем солью и перцем с двух сторон.

Nota bene: цыпленка, пусть он и маленький, порежьте на глотаемые куски. Так он аккуратно ляжет между двумя половинками булочки, и не придется разевать рот до хруста челюстей.

Теперь обжариваем цыпленка, но не три минуты, как принято, а полторы -максимум две. Кусочки небольшие, нежные и прожарятся быстрее, чем здоровенная грудка. Потом между половинками булочки укладываем первую половину овощей, потом цыпленка, потом вторую половину овощей. Любители жирного могут добавить поджаренный бекон.

Такой гамбургер получается маленький, аккуратный и прекрасно помещается в рот. Вы когда-нибудь видели, как народ трескает в фаст-фуде гамбургеры? Жуткое зрелище. Это тоже шутка.


Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Рекомендуемые

Всего 2 комментария
Открыть Свернуть Комментировать
Комментарии
OK OK OK OK OK OK OK